Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

льда, только всепоглощающий жар, ответный и требовательный. Это поцелуй господаря, видящего, как его истинная совершает невозможное, и заявляющего на неё свои права снова и снова…

Когда Влад наконец отпускает мои губы, мир плывёт. Я тяжело дышу, утыкаясь лбом в его грудь. Снег вокруг нас тает, обнажая пожухлую траву. Папы уже нет…

— Завтра будет сложнее, — говорит Влад, губами касаясь моего виска. — Но сегодня… сегодня ты совершенна.

Глава 59

Адила

На следующий день мои мышцы ноют приятной глубокой усталостью. Это эхо вчерашней победы над собой.

Но Влад не даёт расслабиться. После полудня он, словно тень, появляется в дверях и кивком указывает на задний двор. Пора.

Мы идем на ту же поляну. Снег слегка подтаял за ночь и снова схватился тонким ледяным настом, который хрустит под ногами. Воздух висит неподвижно и зловеще тихо. Даже птицы не щебечут.

Встаю в центр. Влад начинает ходить по кругу вокруг меня, и его шаги отмеряют холодный неумолимый ритм. Раз-два. Раз-два.

В такт этому ритму из воздуха вокруг нас кристаллизуются из самой влаги два десятка коротких толстых ледяных копий. Они острые, созданные для сокрушительных ударов. Каждый размером с мою руку.

— Вчера ты научилась чувствовать связь, — говорит Влад. — Сегодня научишься делить внимание. Пламя — это не только щит. Слышишь своё сердце? Бей в его ритме. На каждый удар сердца — микро-импульс для защиты. На четыре — удар по цели, которую я назову.

Он не даёт мне времени осознать. Первое копьё срывается с места и летит в меня сбоку со свистом.

Взвизгиваю, инстинктивно закрываясь ладонью. Из неё вырывается беспорядочный веер искр, который лишь слегка отклоняет ледяную массу. Она проносится в сантиметре от виска.

— Слишком много силы, слишком поздно, — звучит приговор. — Не думай. Слушай ритм. Своё тело.

Второе копьё прямо в грудь. Пытаюсь создать стену огня, но снова слишком медленно. Лёд пробивает её и больно бьёт меня в солнечное сплетение, отбрасывая на шаг назад. Боль, холод и унижение смешиваются в ком ярости.

— Контроль, Адила! — рычит Влад. Копья начинают лететь чаще, с разных сторон. — Враг не даст тебе времени подумать. Точность! Ритм!

Я захлёбываюсь. Не успеваю. Одно копье царапает плечо, другое попадает в бедро. Холод проникает сквозь ткань, вызывая онемение. Паника сжимает горло. Следующее копьё, самое большое, целится мне прямо в лицо.

И тогда я перестаю думать. Закрываю глаза. Глушу крик рассудка. И погружаюсь в гул собственной крови. В стук сердца. Бам. Бам. Бам.

Открываю глаза. Мир замедляется.

Бам. Шаг влево. Тонкая плотная пластина пламени, размером с ладонь, вспыхивает перед моим лицом. Копьё разбивается о неё.

Бам-бам. Два быстрых поворота корпуса. Два сгустка огня, размером с грецкий орех, срываются с ладоней и попадают точно в два других копья, растворяя их в пар.

Я словно вхожу в транс. Мир сужается до ударов сердца и до голоса Влада, который теперь называет цели: «Три! Пять! Девять!».

Мое тело движется само, реагируя на команды.

Оно меняется, отзываясь. По рукам, от запястий к локтям, проступают золотисто-алые прожилки. Они пульсируют изнутри мягким светом, как раскалённые трещины в лаве.

Чувствую приятный жар под кожей. Дыхание вырывается изо рта лёгким, едва видимым дымком, пахнущим пеплом и силой.

Смотрю на Влада и вижу в его драконьих глазах своё отражение.

Я не испуганная девочка. Я оружие.

Внезапно Влад замирает. Все копья падают в снег, рассыпаясь. Ритм обрывается. Он стоит, как изваяние, его взгляд прикован к тёмной стене леса.

— Что? — начинаю я, но истинный резко взмахивает рукой, заставляя замолчать.

Тишину разрывает сухой скрежещущий звук, будто ломаются сотни веток. Из чащи, бесшумно переставляя длинные тонкие конечности, выходит оно.

Ледяной паук размером с грузовик. Его тело собрано из тысяч обломков синего мёртвого льда, скреплённых чем-то тёмным и пульсирующим. Восемь лап — острые, как бритвы, ледяные спицы, вонзающиеся в снег с тихим зловещим хрустом.

Там, где должна быть голова, зияет воронка из сосулек, а в её глубине мерцает один-единственный бледно-голубой огонёк. Монстр щёлкает хелицерами — двумя массивными глыбами льда. И из них с противным свистом выстреливает тончайшая переливающаяся нить.

Он выплёвывает паутину прямо на поляну. И где нить касается земли или воздуха, пространство замерзает неестественным образом.

Снег чернеет и покрывается зеркальной коркой. Воздух звенит, и моё пламя на ладонях, только что такое яркое, затухает, будто ему перекрыли кислород.

— Не дай ему опутать нас! Режь! Точечно! Как ты делала это только что… — командует Влад. В его голосе нет страха, есть холодная ярость и азарт.

Я концентрируюсь. Вдох. Выдох. Сердцебиение. Представляю свой огонь не веером, а лезвием. Острее бритвы. Горячее сердца звезды.

Направляю луч на ближайшую нить. Раз! Она шипит, на миг вспыхивает раскаленным докрасна и обрывается. Но на её месте уже плетутся две новые.

Паук работает быстрее. Его бледный глаз-огонёк пристально смотрит на меня. Он учится. Приспосабливается.

Отчаяние снова угрожает сбить мой ритм. Я устала. Все тело болит.

И тогда Влад меняет тактику.

— За мной! — он начинает бить ладонью по своему бедру, задавая новый, более медленный и гораздо более мощный ритм. БУМ. БУМ. БУМ.

Это не просто звук. Это приказ. Призыв к единству. Я переключаюсь. Подстраиваю дыхание под его удары.

Теперь каждый мой выдох — чистое пламя, сжатое до предела, размером с кулак, но плотное, как нейтронная звезда.

БУМ — сгусток вылетает и прожигает в наступающей сети дыру размером с тарелку.

БУМ — ещё одна.

Мы с ним — два метронома в идеальной синхронизации.

Паук, видя, что сеть не срабатывает, издаёт звук, похожий на скрежет ломающегося ледника. Он двигается вперёд, наступая, его ледяные спицы-лапы поднимаются для удара.

— Сейчас! — Влад оказывается рядом со мной в один миг. Его плечо касается моего. От точки соприкосновения по телу пробегает волна леденящей ясности. — Вложи всю мощь в один удар! В такт! На счет три!

Мы вдыхаем в унисон.

— Раз! — Моё пламя собирается между моих ладоней, сжимаясь в точку невыносимой яркости. Жидкое солнце в клетке из моих рук.

— Два! — Влад поднимает ладонь, и вихрь мельчайших острейших осколков льда обвивает моё сжатое пламя, образуя вокруг него ледяную оболочку-ускоритель.

— Три! — Мы выпускаем это вместе.

Снаряд исчезает здесь и появляется там, в центре ледяного тела паука, не пересекая пространства между нами. На миг всё замирает.

Потом изнутри монстра бьёт ослепительная золотая вспышка. Раздаётся глухой всепоглощающий хлюп, будто испарили целое озеро.

Центральная часть паука просто исчезает, превратившись в расширяющийся