Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Вечер. Замок Тырговиште погружён в неестественное великолепие.

Тронный зал преобразился. Гигантские железные канделябры в форме сплетённых змей изрыгают жаркое пламя, отбрасывая на стены с фресками танцующие тени.

Воздух густой от запаха воска, ладана и дорогих духов. Готические арки, устремлённые вверх, теряются в дыму, словно упираясь в само небо.

Музыка, низкая, тревожная, полная минорных аккордов, льётся с хоров, где музыканты в чёрном играют на виолах и лютнях.

Знать Валахии, Трансильвании, Молдавии кружится в танце, но в их движениях нет радости, только подобострастие и страх. Они блестят парчой и драгоценностями, но их глаза пусты.

И вот музыка обрывается. Двери в дальнем конце зала распахиваются.

Входит она.

Графиня Роксана Батори. Её кожа белизной превосходит мрамор, почти светится в полумгле. Густые белые волосы убраны в сложный готический пучок, скреплённый длинной шпилькой с чёрным жемчугом. Губы алые, словно покрытые кровью девственницы.

Молодое девичье тело облачено в пышное платье из тёмно-красного бархата, перехваченное узким корсетом, который подчёркивает неестественную хрупкость и изгибы. Длинные заострённые ногти того же кровавого оттенка.

Но главное — её глаза. Глубокие, тёмные, пустые. В них нет жизни. Лишь бездонная древняя тьма.

Рядом с ней мужчина. Дориан Батори, её младший брат. Высокий, статный, в строгом чёрном костюме, отороченном серебряным галуном.

На его длинных пальцах тяжёлые кольца с тёмными камнями. Взгляд оценивающий, холодный, лишённый даже притворной учтивости.

Никто не замечает, что у них обоих нет тени…

Роксана проходит через зал, не глядя по сторонам. Толпа почтительно расступается перед ней. Графиня останавливается у подножия трона и совершает лёгкий, почти невесомый книксен.

— Достопочтенный господарь Влад, — её голос тихий, мелодичный. — Позвольте отдать должное вашему приёму. Сияние этого зала и… изысканность собравшегося общества являют собой редкое по нынешним смутным временам зрелище. Истинное холодное великолепие, достойное вашей репутации.

Она делает лёгкую, почти невесомую паузу.

— Однако я осмелюсь просить особой милости. Аудиенции, где нас не коснётся даже тень постороннего взгляда. Дело, которое я намереваюсь обсудить с вами, не для шёпота в бальных залах. Оно требует… безмолвия кабинета и полного взаимопонимания сторон. Вы позволите?

Влад смотрит на неё сверху вниз. Он чувствует пустоту. Такую же, какая зияет в нём самом, но более древнюю и опасную. Что она такое?

Господарь кивает.

— После бала, графиня. А сейчас у меня для вас есть подарок…

Ее алые губы растягиваются в довольной ухмылке, от которой даже у ледяного дракона холодок пробегает по спине.

Бал продолжается…

Глава 63

Бал в самом разгаре. Сквозь гул голосов и блеск свечей звучит музыка: тягучая, сладко-тягостная.

Влад уверенно ведёт графиню Роксану Батори в плавном вальсе. Её ладонь, лежащая в его руке, прохладна и неподвижна, будто вырезана из холодного белого мрамора.

Нет в ней ни малейшего тепла живого существа, ни биения сердца, ни дыхания. Лишь невозмутимая призрачно-холодная красота, завораживающая взгляд и тревожащая разум.

— Ваши военные успехи впечатляют, господарь, — шепчет сладко. — Легенда о Колосажателе охватила ближайшие княжества и распространяется, как лесной пожар. Интересно… могла бы Трансильвания, устав от бесполезного венгерского ига, взглянуть в сторону сильного соседа?

Влад смотрит прямо перед собой, его движения точны и лишены лишней грации.

— Король Матьяш — мой союзник. Пока речи о новых землях не идёт, графиня. Это приведет к расколу. Мы должны быть едины в борьбе с турками.

Он внимательно изучает странный холод, исходящий от графини Батори. Её мороз совершенно иной, чем пульсирующий внутри его души. Его собственное холодное пламя дышит жизнью, оно родилось вместе с ним, закаляя волю и формируя характер.

Холод Роксаны пустой, как воздух древней гробницы, сохранивший дыхание смерти.

Танец заканчивается. К ним, семеня, пробирается Дрэгош.

— Пора, господарь, — скрипит старик, — преподнести наш дар почтенной графине.

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, старик, — тихо говорит Влад.

— Господарь, это будет лучшим подарком для такой… как она, — ухмыляется Дрэгош, обнажая беззубые дёсны. — И отличный задел для долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества.

— Ну, смотри… обманешь меня…

— Как я могу, мой господарь? — старик расплывается в ухмылке.

Влад даёт едва заметный знак распорядителю. Тот выходит вперёд и звонким голосом объявляет, что в соседнем Большом Зале начинается пир и изысканные развлечения. Толпа аристократов, обрадованная перспективой ещё большего веселья, хлынула прочь, словно тупое стадо.

В Тронном зале остаются только Батори, её брат Дориан, их немногочисленная свита из трёх статных мужчин и дюжина венгерских солдат.

Венгры блокируют выходы. Бояре, оставшиеся в зале, замирают в недоумении, которое быстро сменяется леденящей догадкой.

Влад впервые за долгое время чувствует не стратегический интерес, а жгучее, почти человеческое любопытство.

Какая сила живет в ней? И главное, почему Дрэгош посоветовал преподнести ей в дар этих предателей, льстецов и трусов?

— Графиня, — говорит Влад, его голос гулко отдаётся во внезапно опустевшем зале. — Выразить наше уважение и надежду на будущий союз я решил не золотом или землями. А вот этим. — Он делает жест в сторону бояр. — Жизнями тех, кто лизал сапоги османам. Предателей моей земли. Они мой подарок вам.

У Роксаны, Дориана и их свиты зрачки вспыхивают ярким, нечеловеческим алым светом, как тлеющие угли в темноте. Тонкие клыки удлиняются, выступая из-под алых губ. Черты лиц становятся чуть острее, уши слегка вытягиваются. Графиня медленно облизывает губы, и в её движении первобытный, всепоглощающий голод.

Пир начинается.

Батори двигаются с невозможной, пугающей скоростью. Алые всполохи мелькают среди толпы охваченных ужасом бояр.

Дориан впивается клыками в горло седовласому вельможе, и тот замирает с немым криком, а тело его дергается в конвульсиях, пока вампир пьёт, издавая низкое, похожее на урчание удовольствия, рычание.

Роксана, сохраняя жуткую грацию, прижимает к стене молодого боярина и кусает его в сонную артерию. Кровь брызжет на её белоснежную шею и бархатное платье, но она не обращает внимания. Её свита терзает остальных: одних ломая, других лишь удерживая, чтобы насладиться их медленным ужасом.

Воздух наполняется медным запахом крови, хлюпающими звуками, сдавленными предсмертными хрипами и… тихим жадным рычанием.

Это не благородная ярость дракона, а гнусное кровавое пиршество. Влад чувствует волну омерзения, подкатывающую к горлу. Они — твари. В нём, драконе, отмеченном богиней, просыпается яростное презрение. Он встает с трона, чтобы остановить эту бойню.

Тут же рядом возникает Дрэгош. Его костлявая ладонь ложится на плечо Влада с неожиданной силой.

— Без её горных кланов и этой… силы, господарь, ты не сломишь хребет османам, — шепчет он на ухо. — Корвин даст армию. Но страх? Ужас, что парализует врага до боя? Это