Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Влад стискивает зубы до хруста. Лёд внутри клокочет от гнева. Но холодный рассудок берёт верх. Он стоит. Неподвижный, как статуя.

И смотрит, пока последний боярин не обмякает на окровавленном каменном полу, а Батори, оторвавшись от своих жертв, не вытирают рты. Их алые глаза медленно тускнеют, возвращаясь к тёмным безднам.

Аудиенция проходит в северной башне, в его личном кабинете. Воздух здесь очищен дымом полыни, но господарю всё ещё чудится сладковатый привкус крови.

Роксана и Дориан выглядят… почти человечно. Их кожа, ранее мертвенно-белая, теперь отливает лёгким нездоровым румянцем. Но Влад знает, что это лишь маска. А под ней древние чудовища.

— Кто вы? — спрашивает напрямую, обходя пустые любезности.

Роксана отвечает, играя краем веера, окрашенного в цвет запёкшейся крови.

— Нас называют vampiri, господарь. Дети ночи. Давным-давно наши предки заключили союз с силами, которые ваш мир именует демонами. Мы обрели бессмертие, силу, скорость. А они… обрели плоть и опору в этом мире. Они живут в нас. Питаются через нас. Кровь — их пища, а значит и наша, — она делает паузу, тёмные глаза на мгновение снова вспыхивают красным. — И да, порой мы очень голодны. Если демон внутри погибает… умираем и мы. Навсегда.

Влад слушает, и омерзение снова подкатывает к горлу. Паразиты. Вместилища для древней скверны. Это противно самой его драконьей сути, чистой и первозданной. Но он вспоминает пир. Скорость. Ужас. И неизбежность будущей войны.

— В следующем месяце, — говорит он, заставляя собственные чувства замолкнуть, — я очищу восточный берег Дуная. Король Матьяш готовит масштабное наступление на османские территории. С нами сербы, молдаване. Ваша… специфическая сила будет крайне полезна для создания паники, устранения командующих, террора в тылу врага.

Роксана склоняет голову. Теперь в её поклоне не светская учтивость, а тень настоящей древней почтительности силе.

— Мой клан и я клянёмся вам в верности, Влад Валах. Нашу мощь мы поставим на службу вашей цели. Османы познают кошмар, который не снился им в самых страшных снах.

Они заключают соглашение. Обсуждают маршруты, условные сигналы, поставки продовольствия для людей Батори. Влад кивает, отдаёт приказы. Но внутри, в глубине ледяной пустоты, где когда-то билось человеческое сердце, зреет тревожная мысль…

Глава 64

Тырговиште, 1459 год.

Карта на столе похожа на свежую рану. Багровые стрелы османского наступления впиваются в тело Балкан одна за другой, высасывая жизнь из знакомых названий. В походной палатке пахнет влажной шерстью плащей, дымом и скрытой паникой.

Матиаш Корвин, король Венгрии, опирается на стол костлявыми кулаками. Его лицо напряжено.

— Смедерево пало на рассвете, — произносит хрипло. — Даже штурма не понадобилось, сами сдались. Дух сербов сломлен. Армия Мехмеда несется, как рой саранчи. Не остановить, можно лишь отскочить в сторону. Османы движутся сюда. Твои укрепления на Дунае? Он их обойдёт с фланга, через перевалы, как уже сделал трижды. У тебя нет людей, чтобы закрыть все дыры.

Влад стоит неподвижно. Бледными длинными пальцами мерно постукивает по столу, и с каждым ударом от них расходится по карте тончайшая паутинка инея. Холодная ярость пульсирует у него в висках.

Господарь чувствует стратегический тупик. Его Валахия — выжженная, жёсткая земля, которую он выковал из страха и крови, не выдержит этого. Не хватит ни ресурсов, ни времени, ни… веры.

— Мы затянем их вглубь, — говорит Влад, но в его голосе нет привычной уверенности, лишь упрямство. — Зимой их снабжение встанет. Горные перевалы станут для них могилой.

— Они дойдут до Тырговиште до первых снегов, — безжалостно парирует Корвин. — У них нет логики, Влад. Зато очень много людей.

Дверь палатки вздрагивает, впуская порыв сырого промозглого ветра и главу разведчиков Йона. Лицо у того серое, будто пеплом присыпано.

— Господарь. Ваше величество, — он делает короткий резкий поклон. — Вести с восточного дозора. У османов в авангарде чудовище.

Корвин хмуро хмыкает, отмахнувшись. Влад же медленно поднимает взгляд.

— Опиши.

— Существо… в плаще. Идёт в первых рядах. От него жар, воздух дрожит. Дышит… не дышит, а изрыгает пламя. Буквально. Наши стрелы за тридцать шагов вспыхивают, как солома. Каменная стена одной из застав… она оплавилась, словно восковая свеча. Солдаты бегут. Говорят, это сам Иблис ведёт армию султана.

В палатке повисает тишина, нарушаемая лишь треском свечей. Кадир. Имя прожигает сознание Влада, оставляя после себя чёрный обугленный след. Вот она, недостающая часть уравнения.

Не тактика или численность. Древняя первобытная ярость, взявшая османов в свой кулак. Он вышел из тени. Показывает своему «ледяному» ученику, что такое истинная неудержимая ярость дракона. Головы на пиках вдоль Дуная? Для Кадира это не угроза, а жалкое подражание. Он пришёл забрать своё наследие и стереть конкурента с лица земли.

Йон заканчивает доклад, но не уходит. Он переминается с ноги на ногу.

— Всё? — раздражённо бросает Корвин.

— Для военного совета всё, Ваше величество. Но для господаря… есть ещё одна весть. Личная.

По почти незаметному кивку Влада, Корвин, бросив на него тяжёлый взгляд, уводит своих генералов. Палатка пустеет.

— Говори, — приказывает Влад.

— Мы… установили имя одного из их командиров. Правый фланг, элитные янычары. Мы видели знамя… и его лицо. Это… Раду Валах, господарь. Твой брат служит султану.

Внутри Влада воцаряется полная, оглушающая тишина. Казалось, за годы жестокости и льда он стал неуязвим. Но враг нашёл его слабость. Самую глубокую, ту, что уходила корнями в детство. И теперь в эту рану воткнут нож, выкованный из его же прошлого.

Раду. Его брат.

Мысль жжет. Это гениальный ход. Тактика устрашения. Османы верят, что господарь не поднимет руку на родную кровь.

Сначала его захлестывает волна немого шока. Но уже через мгновение включается привычный холодный рассудок. Он отступает в сторону, оценивая ситуацию со стратегической точки зрения.

Блестяще. Подло. И чудовищно эффективно.

И от этой леденящей душу ясности становится внутри ещё холоднее.

Поздний вечер. Его покои в каменной башне Тырговиште — келья аскета: походная койка, простой стол, убогий камин. Влад стоит у узкой бойницы, не видя ночи за ней.

Война, начатая как отмщение и борьба за свободу, стала трясиной, засасывающей с каждым днём. Он — основа, на которой держится хрупкая независимость Валахии.

Отступить — значит предать всё, ради чего он стал чудовищем. Идти вперёд — значит, возможно, поднять меч на Раду. Последнего, кто помнил его мальчишкой, а не господарем или драконом.

Влад ловит своё отражение в тёмном вине в кубке: бледное лицо, тени под глазами, взгляд бездонный и пустой. Монстр. Кадир выковал из него оружие. Хуньяди отточил. А теперь