Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

ведь знала, знала, что ничем хорошим не кончится – слишком многое стояло между ней и Юн Хо, и все равно каждый раз летела к нему, как мотылек на огонь, не думая, что может опалить свои крылышки.

«Ох, Лерка! Что ж ты за дурочка такая! Теперь твой любимый сидит под стражей, и только ты виновна в этом! Прижала бы свою задницу – и ничего бы не было! Да, в этот раз ты накосячила! Вот что теперь делать?! Что ты будешь делать, если случится непоправимое?! Как переживешь это?..»

И девушка снова затрясла головой, как будто хотела вытряхнуть из нее страшные мысли. А потом в ее памяти всплыли слова Юн Хо, произнесенные перед тем, как разбойник накинулся на капитана Дон Гиля. Теперь ей показалось странным, что тот вскричал: «Это ты, мразь! Это был ты!» после того, как она назвала командира стражи по имени. Это выглядело так, как будто парень узнал мужчину, и как если бы Дон Гиль был его главным, заклятым врагом.

Почему?.. Девушка задалась вопросом, а потом вдруг вспомнила слова здоровяка Хван Бо о том, что советник убил отца ее возлюбленного. А что, если тогда там был и Дон Гиль?..

Лера зашипела сквозь зубы – виски опять прострелила резкая боль.

- Барышня… – робко окликнула ее притихшая Ха Юль. Служанка тоже понимала, что они с молодой госпожой по самую маковку вляпались в неприятности. Девушке уже досталось вчера по щекам от старшей хозяйки, обычно невозмутимой и спокойной. И то, что госпожа Сун Хын не сдержалась и собственноручно надавала пощечин служанке дочери – говорило о многом. Видимо, супруга советника настолько испугалась за Со Хён, что сорвалась на девчонке. Ха Юль не посмела прикрываться и только вздрагивала каждый раз от хлёстких ударов да молча глотала слезы.

Потом госпожа шумно выдохнула и сквозь зубы произнесла:

- Прочь с глаз моих! И попробуй только еще хоть раз недоглядеть за своей госпожой, негодница!

Это было уже после того, как стражник Бён Хёк принес бесчувственную Со Хён к дому и попросил одну из служанок позвать госпожу советницу. Ха Юль лишь безмолвно семенила за длинноногим воином, стараясь не отстать от своей барышни, которую нес молодой стражник.

Хозяйка появилась на открытой террасе спустя всего несколько минут, и хотя шла плавно и как будто бы неспешно, с достоинством, приличествующим благородной даме, но Ха Юль показалось, что женщина тщательно останавливает себя от того, чтобы не кинуться к дочери.

Но хозяйка только спросила:

- Что с ней?

И Бён Хёк, поклонившись, ответил:

- Молодая госпожа потеряла сознание у задней калитки.

- Неси ее в покои…

А после того, как воин перенес девушку в ее комнаты, и туда поспешно пришла грузная кормилица, которая и осталась с Со Хён, госпожа Сун Хын вышла вместе с воином на террасу и приказала стражнику рассказать все, что ему было известно.

И недовольно хмурила брови и поджимала губы, когда молодой мужчина поведал, что девушек привезли к поместью два каких-то незнакомца, оказавшие затем сопротивление охранникам, и что по приказу командира Дон Гиля их обезоружили и заперли в амбаре. Бён Хёк добавил еще, что молодая госпожа называла одного из мужчин по имени, видимо, она знакома с ним. При этих словах служанка зажала себе рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть и не выдать себя. Хозяйка что-то спросила у воина, но так тихо, что девушка не поняла ни слова. А потом Ха Юль увидела, как эти двое пошли куда-то по двору. И тенью последовала за ними.

Девушка знала, что если госпожа обнаружит, что она подглядывает – служанке грозит суровое наказание. Однако она подозревала, что ее молодая барышня не успокоится, пока не узнает, что с ее разбойником. А что Юн Хо был разбойником – Ха Юль поняла еще тогда, когда увидела его среди освободителей плененных людей в лагере работорговцев. И теперь она только обмирала от страха, что будет, если хозяйке станет известно, кто он.

И, тем не менее, проскользнула в тени от стены дома и аккуратно проследила за тем, куда Бён Хёк отвел госпожу Сун Хын. К амбару, в котором хранилась разная утварь, не используемая в настоящее время. Раньше там держали рис, разные продукты, но позже построили другое помещение, и старый амбар постепенно превратился в хранилище старой мебели и других ненужных предметов.

Ха Юль успела быстрее ветра вернуться в покои своей молодой госпожи и затаиться в своей каморке. А потом и вовсе тихонько просочилась в спальню барышни, терпеливо ожидая, когда Со Хён придет в себя.

И вот теперь Ха Юль рассказала Лере о том, куда ходила госпожа хозяйка с Бён Хёком, и та в порыве чувств обняла девчонку, удостоившись изумленного взгляда с ее стороны, но все же воскликнула:

- Спасибо, Ха Юль! Ты такая умничка!

- Ох, барышня Со Хён! Как бы госпожа не прознала про то, что вы замыслили! Ой-ёй! Чувствует моя спина – достанется нам!

- Нет, Ха Юль! Мы будет очень осторожны! Пожалуйста, милая моя, не говори так! У нас непременно всё получится! – горячо воскликнула Лера.

В покои вошла старая кормилица, за ней следовали две служанки. Одна из них несла поднос с несколькими чашками, у другой было все необходимое для чаепития. Это прибыл завтрак Леры. Женщины ловко расставили тарелки и приборы на небольшом столике с низкими ножками и, поклонившись, удалились.

Ха Юль помогла своей госпоже одеться, а потом пододвинула столик поближе к девушке. Но у Леры совершенно не было аппетита. Ей просто кусок не лез в горло, стоило только подумать о мужчинах, запертых в старом амбаре.

Она снова подумала о том, чтобы отправить Ха Юль тайком в город. Вот только как это сделать, чтобы девушку не остановили по пути из поместья?

День тянулся невыносимо долго, и Лера вся уже извелась от невозможности что-либо сделать, чтобы помочь любимому. Она винила себя в том, что ватажников схватили, и они оказались взаперти. Выходить же из покоев днем, вопреки запрету матери, было чистым безумием. И Валерия, как раненый зверь, металась по своим комнатам. А потом она послала служанку, чтобы та осторожно прокралась к старому амбару и тайком проследила, сколько людей охраняют пленников. Сама же села на напольную полушку и в отчаянии переплела пальцы рук.

Ха Юль вернулась очень скоро, с огромными, в пол-лица глазами на бледном испуганном лице. И Лера инстинктивно поняла, что случилось что-то