Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Что там? – нетерпеливо спросила она, и служанка лихорадочно, глотая слова, зашептала:

- Барышня, беда! Там этот… Дон Гиль приказал выволочь их из амбара и устроил допрос. Все требовал признаться, что они двое делали вечером у ограды поместья, да еще и в компании молодой госпожи!

Валерия вдруг почувствовала, как сердце ее ухнуло куда-то вниз, и под ложечкой неприятно засосало. А Ха Юль продолжала:

- Но самое страшное – они усадили того, второго, который вез меня на своей лошади…

- К-куда усадили?.. – прижала ладонь к сердцу девушка.

- Ну, знаете… У Вашего отца… Есть такой…

- Ну, что ты мямлишь, Ха Юль?! – вскричала Лера в нетерпении. – Говори толком!

- Такой… такой…

- Ха Юль!!!

- Пыточный стул*, – едва слышно произнесла девчонка.

*Специальное кресло - К креслу прилагались два шеста. Виновного сажали, привязывали за руки и за ноги, а затем шестами выкручивали ему ноги.

- Что-о?! Да как они!.. Совсем спятили?! – Лера аж поперхнулась от возмущения и вскочила на ноги, намереваясь тотчас же бежать к амбару и остановить это бесчинство.

- Куда вы, госпожа моя?.. – вцепилась в подол ее юбки служанка.

- Я пойду туда! Я потребую, чтобы они прекратили!.. – но осеклась, услышав слова Ха Юль.

- Это приказ госпожи!

И рухнула на колени, закрыв лицо руками:

- За что? За что всё это?.. Чем я прогневила небеса? Разве я не заслужила хоть чуть-чуть, хоть немножко счастья?.. Скажи, Ха Юль! – девушка отняла ладони от горестно кривившегося лица и взглянула на наперсницу.

Но та лишь печально покачала головой:

- Простите, госпожа!.. Я должна была отговаривать вас каждый раз, когда вы собирались выйти в город…

- Что ты знаешь об этом пыточном стуле?

- Господин редко использует его… Служанки на кухне болтали, когда сегодня потрошили куриц для обеда, что кто-то из стражников обмолвился, будто госпожа Сун Хын приказала выбить из этих людей правду о том, что случилось на самом деле.

- Моя мать приказала это?.. Господи!.. Что делать?..

Ха Юль опустила голову:

- Они пытали того человека…

- А Юн Хо?.. – с замиранием сердца спросила Валерия, боясь услышать ужасную весть.

- Я… Простите, госпожа… Когда воины усадили его на стул и привязали за руки и за ноги, а потом стали шестами выкручивать ему ноги…

- Хватит, хватит, Ха Юль! Не надо подробностей! – Лера зажала ладонями уши, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Когда-то, кажется, уже целую вечность назад, когда она была обычной девушкой из провинциального российского городка, в исторической дораме, названия которой она теперь не смогла бы припомнить, Лера видела эпизод, в котором на площади перед королевским дворцом пытали изменников, попытавшихся совершить государственный переворот. И сейчас вдруг именно эта сцена всплыла из глубин ее памяти.

На грубо сработанных деревянных стульях с подлокотниками сидели привязанные за руки и ноги мужчины в одних нижних одеяниях, испачканных кровью. Солдаты короля вставили два длинных шеста между связанными в щиколотках ногами преступника и начали давить на них, тем самым выкручивая ноги несчастного и причиняя ему ужасную боль, от которой взрослый, сильный мужчина кричал, не в силах сдерживаться.

И если здешние методы выбивания информации хоть немного походили на те, дорамные, то Лера не хотела бы видеть это своими глазами.

Все это за какие-то краткие мгновения пронеслось в мозгу девушки, а служанка лишь успела закончить фразу:

- Он так кричал, что я убежала!..

- Если они будут пытать Юн Хо… Я не вынесу этого! Я должна спасти их! – и она вновь принялась мерить шагами комнату.

В это время тонкая решетчатая дверь, оклеенная бумагой, поехала в сторону, и в покои вошла кормилица. Увидев мечущуюся, как попавшая в клетку птичка, девушку, Хюн Шим покачала головой и, приблизившись к низкому столику, стоявшему у стены, налила из фарфорового чайничка в чашку успокаивающего отвара и почти силой заставила ее выпить:

- Так ты не поможешь тем людям, деточка! Только себе навредишь. Тебе нужно успокоиться, – и протянула воспитаннице изящную фарфоровую чашечку из империи Чин, наполненную приятно пахнущим мятой чаем.

Лера покорно приняла чашку и мелкими глоточками выпила еще горячую жидкость. А потом уселась на так и не убранную с утра постель и начала бездумно раскачиваться из стороны в сторону.

- Детка, ляг, полежи, – мягко сказала Хюн Шим, и она опустилась на пышное одеяло и уставилась взглядом в потолок.

Кормилица сокрушенно покачала седой головой, Но ничего не сказала.

Между тем, вечер вступил в свои права. В покоях стало почти темно, и Ха Юль зажгла масляный светильник.

Вскоре в покоях появилась одна из служанок и передала девушке приказ госпожи явиться к ужину. Лера вздохнула и попросила Ха Юль приготовить ей одежду. А немного погодя уже, как паинька, сидела за общей трапезой. И поняла, что младшие дети вообще не в курсе того, что с ней случилось, даже брат Джун.

Видимо, мать, опасаясь, что кто-нибудь из них может случайно проговориться, приказала слугам молчать о происшедшем.

У девушки совершенно не было аппетита, она вяло ковырялась палочками в еде, не смея промолвить и слова под предостерегающими взглядами матери. Наконец, едва дождавшись окончания трапезы, поклонилась госпоже Сун Хын и отправилась к выходу из комнаты, когда в спину ей прилетел строгий голос матери:

- Дочь, оставайся в своих покоях!

Шим Джун удивленно взглянул на старшую сестру, но она сделала вид, что не заметила этого взгляда, а подросток ничего не спросил, инстинктивно догадавшись, что к матушке с расспросами сейчас лучше не лезть. Лера же постаралась ускользнуть поскорее к себе, надеясь на то, что нянюшке удалось что-то предпринять для спасения Юн Хо.

И вскоре все три заговорщицы сидели в покоях Со Хён и тихо переговаривались. Хюн Шим вполголоса подтвердила, что мужчин, и правда, держат в старом амбаре, и их охраняют два стражника. Женщина узнала, что вечером они сменятся, а тем, кто будут охранять сарай ночью, позже должны принести еду.

Валерия с затаенной надеждой спросила:

- А сонные травы?..

- Попросила у кухарки. Сказала, что прошлые ночи тебе плохо спалось, и вот, – она вынула из потайного кармана в складках юбки небольшой сверточек из чистой тряпицы, перевязанный джутовой бечевкой.

- А как же мы?.. – начала было Лера, но женщина махнула полной рукой.

-