Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Витек застонал, прикрыл глаза и обреченно уложил голову мне на плечо. Еще совсем недавно так делал Эб. А я снова обхватила губами рану с ароматом базилика, соевого соуса и жгучего перца, потянула живительный сок. Кровь приятно журчала, затекая мне в рот, шелковистым нектаром обволакивала язык, волнующе струилась по небу. Страстно причмокнув, я прижалась теснее к юному корабельщику и зарылась пальчиками в его волосы. Шапка упала в сугроб, но Витек не заметил.

Голод не утихал, напротив, становился острее, крутил кости, заливал в мышцы тяжелый висмут и ядовитый мышьяк. Удовольствие смешивалось с нарастающим безумием.

— Больно, — захныкал мой обед.

— Очень, — согласилась я, судорожно отодвигая от себя жилистые плечи. Лизнула его шею, чтобы остановить кровь, уставилась в глаза и проворковала: — Ты у меня первый. Было вкусно, но я очень устала. Пойду. Ты только никому не говори, а то засмеют. И курить бросай — быстрее восстановишься.

— Ладно, — промямлил он, опьяненный необычными объятиями.

Ноги подвели, и Витек осел прямо на утоптанный снег. А на меня нахлынуло желание выпить его досуха, чтобы заглушить пустоту, которая пожирала изнутри. Дернулась к ослабевшему телу, живот свело спазмом, изо рта вырвалась сытая отрыжка.

— Некрасиво, — пожурила я саму себя и продекламировала статью с женского форума: — Обжорство — признак расстройства пищевого поведения. — И милостиво разрешила: — Живи.

Ноги и плечи ужасно ныли, пока я плелась по заснеженным улицам в заледенелой одежде, чувствовала себя побитой черепашкой-ниндзя после схватки со Шреддером («Черепашки-ниндзя» — Американская франшиза, созданная авторами комиксов Кевином Истменом и Питером Лэрдом в 1984 г) и выискивала краем глаза новую жертву.

Все-таки мне мало! Нет, просто как-то не так… Иначе, чем из стакана. Лучше и хуже одновременно.

Внутри словно разверзлась бездна, заполненная болью. Тело сработало быстрее, чем я успела сообразить, что на том же форуме советовали делать перерывы между приемами пищи не менее двух часов. Неказистая девица, увлеченная поиском лучшего ракурса, пристраивала на раскоряченную в сугробе треногу смартфон и не заметила опасности. Я напрыгнула сбоку, опрокинула ее на узкую тропку нечищеного тротуара, заранее зажала блогерше рот и занырнула лицом в ее широкий капюшон.

Сладкие духи, совсем не подходящие к морозной погоде, ударили наотмашь, защекотали ноздри, перебили желание пробовать кровь. Я отпрянула, врезалась спиной в кирпичный столбик заборчика, окружающего старую немецкую виллу. За шиворот посыпались снежинки, а показалось, что из глаз полетели искры.

— Поскользнулась, — простучала я зубами в свое оправдание, будто как прежде ощутила холод. — Извини.

— Кого косплеишь? — озадаченно промямлила девица, все еще сидя на земле, и потрясла взъерошенной копной коротких темных волос.

— Вампиршу Ирис, — разозлилась я, сдерживая желание разорвать случайную собеседницу на куски.

— Ты не похожа на космонавта, — брякнула она невпопад. Впрочем, мой ответ тоже был понятен только мне и узкому кругу лиц. — Хотя, очень похожа. Идеальная Ирина Руминесуку из «Луна, Лайка и Носферату» (Японское произведение ранобэ, написанноеКэйсукэ Макино и проиллюстрированное художником Карэй в 2016 году. Манга-адаптацию, иллюстрируемую Содзихогу, запустили в 2018 году. Аниме-адаптация появилась в 2021 году).

— Чего?

— Ну, аниме. Смотрела?

— Нет, — прорычала, тут же вспомнив Алису.

Бывшая подруга периодически уговаривала меня таращиться в старые японские мультики, где я половину не понимала. Особенно бесили сопливые девчонки в матросках, которые вечно ждали помощи от высокого брюнета. А единственный персонаж, который мне нравился — Зойсайт скончался в первом же сезоне. Я терпела Алису, потому что с ней было удобно: она умела выслушать, исправно вносила свою долю за аренду квартиры, не лезла, когда не просят, давала свои старые лекции, когда я пропускала занятия и помогала с сопроматом на втором курсе. Она тоже, наверняка, видела для себя какую-то выгоду в нашем общении. Всем людям друг от друга что-то нужно, даже лучшим друзьям. Меня же воротило от слащавой правильности подруги, даже приходилось с аппетитом трескать ненавистные цельнозерновые сушки, полезные для фигуры, чтобы выглядеть на ее фоне хоть сколько-то достойно. Дружба — это лишь гнусное притворство, прикрытие для истинных мотивов общения. Руслан не вставал между нами, он помог разобраться, раскрыть правду. Больше можно ни под кого не подстраиваться, не притворяться, не смотреть скучные аниме, не верить в сопливую чушь!

— Жаль, — вернула в реальность лохматая девица.

— Смени духи, эти ужасно воняют, — выдала бесплатный совет, больше не притворяясь учтивой и правильной. — А лучше вышвырни их все и будь собой, настоящей, со своим неповторимым запахом. Хреново притворяться кем-то всю жизнь, ведь рано или поздно из белой скорлупы может вылупиться монстр.

Поймав на лице собеседницы недоумение и капельку обиды, я припустила со всех ног по занесенной улице. Осенняя грязь пряталась под толстым пушистым покрывалом, которое тоже притворялось уютным, но на самом деле кололо, жалило холодом, норовило промочить одежду, застывало на пешеходных переходах коварной корочкой льда. Чистый-искристый снег ждал в свои объятия наивных зевак, чтобы научить правде — вокруг сплошное притворство.

Нет ничего абсолютно прекрасного, хорошего и идеального. Но меня больше не обманешь!

Невысокие дома проносились на гигантской скорости, смазывались в единое серое пятно. Но я остановилась, только упершись в широкие металлические ворота. За толстым забором начиналась вотчина охотников. Но неприметную калитку открыл вампир. Он, конечно, почуял мое приближение и вышел навстречу.

— Ну здравствуй, Рыжова. Нагулялась или проголодалась?

— Соскучилась, — огрызнулась я и облизала пересохшие, потрескавшиеся губы.

Русланчик проследил мое движение, сглотнул и медленно склонил голову набок. А мне дважды намекать не надо, я хищно рыкнула и прильнула к вожделенному мужчине, стерев с его лица самодовольную ухмылку.

Больше я не стану притворяться прелестной дурочкой! Я вообще больше не стану притворяться.

Глава 15. Философский камень и камень преткновения

Радомир: Северный обход Калининграда

Мотоциклы мчались на перегонки по темным коридорам подземелья. В груди ворочались привычные пушинки, щекотали сердце, заставляли его трепетать и вздрагивать на каждом повороте. Ведь Harley уносил меня все дальше от сестры. Я оставил ее в лапах чудовищ. Ведь поверил Тристану. Этот парень странно влиял на меня. Я видел, как он смотрит на Алису, готовый защищать ее от любых напастей. И ему постоянно удавалось убедить меня, будто он знает, что делает.

Пока все отвлекались на Алису, Тристан сжал мой локоть, дождался, пока я медленно склоню голову набок, и прошелестел одними губами:

— Присмотрю за Алис-с-сой. Забирай Северину и беги.

Мысли путались, и я незаметно сунул пробирку в бездонный