Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Как же все-таки знания влияют на восприятие мира. Мы можем судить о других и об окружающем только исходя из собственных понятий, которыми нас наградили родители, учителя, наставники, друзья, правители. Крылов наглядно прописал в своей басне «Мартышка и очки» такую простую истину, но мы забываем обращаться к текстам, не хотим верить их мудрости, пока не споткнемся о собственный опыт.

То, что веками считалось камнем, таковым никогда не являлось. То, что я мыслил семьей, никогда таковой не было. То, что я принимал за любовь, не имело к ней никакого отношения. А своего отца я ни разу не видел, будто его не существовало вовсе. Иллюзии окружали меня с рождения.

— Я начну все заново, — заявил, несмотря на воцарившуюся в лаборатории панику. Алиса спорила с Эдитой, но я потерял нить. — Научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне?

В пальцах появился зуд, который распространился по рукам и по всему телу, требуя немедленных действий.

Алиса: Золотой город

Лаборатория Золотого города будоражила. По телу бегали ошалелые мурашки. Такой восторг накрывал меня рядом с произведениями искусства, в театре или рядом с дельфинами. Здесь же каждый предмет интерьера кричал о своей индивидуальности, будто живой. Каждая латунная трубка красовалась резными насечками, вензелями, коваными узорами. В стенах, покрытых натуральным светлым камнем, мерцали золотистые жилки, которые мягко освещали помещение, притворяясь закатным солнцем. Перламутровые ручки на ящиках стола переливались розовым, голубым и зеленым. А современные экраны гармонично вписывались в керамические и медные поверхности. Мы словно очутились во дворце, оборудованном для страстного алхимика.

Мне было неловко находиться во владениях Самиры, пользоваться ее богатой лабораторией, сгорать от стыда в присутствии Тристана. Я уверилась, что отношения между ними в какой-то момент стали очень сложными. И чтобы окончательно выкинуть мужчину из головы уточнила о его чувствах к ней.

Глупо. Но я устала терзаться догадками. Устала думать за других. Пускай отвечает.

А он вместо того, чтобы опровергнуть их связь, принялся меня целовать. Я пыталась сопротивляться, звала мысленно Химичка, но звереныш потерял к Тристану интерес. А потом в лабораторию вернулись Эдита и Николай. И тогда-то в памяти всплыли ее слова о Самире и его упоминания матери, оброненные вскользь.

— Самира — твоя мать!

Вот, почему Тристан так смотрел на нее. Вот, почему любил и ненавидел! А я приревновала его. И тут же сдалась, плененная смелыми ласками. И совсем-то ничему меня жизнь не научила. Я уже попадалась на его очарование и кисло-сладкий аромат вишни, который по мере перестройки тела никуда не исчезал.

Он бормотал какую-то чушь насчет философского камня. А у меня никак не получалось сосредоточиться на претензиях Эдиты.

— Самира хотела заманить тебя и Радомира, только поэтому терпела мои блуждания. Она подозревала, что вы живы. Почуяла обоих, как только я передала вам артефакты. Только поэтому сразу не пустила меня в утиль, — тараторила тетка.

— Хватит! — рявкнула я. — Если вы все знали с самого начала, зачем пошли у нее на поводу? Для чего я здесь?

— Самира станет человеком. И не заставит меня слиться с артефактом, — проговорила Эдита тихо, сникнув, будто сама не верила в благоприятный исход. — Никого больше не заставит.

Что же это за штука на нижних уровнях? Хранилище знаний, вместилище душ, собиратель даров, искусственный интеллект или высший разум?

— Библиотека знаний или колыбель цивилизации, — решила я вслух. — И чем же плохо, если я внесу туда свой рецепт? Оно восстанет из торфа и камня и сожрет меня?

Клацнула зубами и хищно растопырила пальцы, изображая древнее чудовище, которым «компьютер» точно не являлся. Почему-то мне не было страшно, только любопытно. И я продолжила работу: поместила в питательную среду бактериальные штаммы и принялась добывать сок из спелых помидоров. В моей теплице на окраине Калининграда подрастали обновленные кусты экзотических сортов. В Золотом городе поспели красные мясистые плоды, похожие на «Алтайский богатырь» и классическое «Бычье сердце».

— Оглянись вокруг, — полушепотом посоветовала Эдита. — Кто все эти люди за стенами?

— Охотники-алхимики. — Я пожала плечами. Только теперь заметила, что светящиеся жилы пронизывали стены насквозь. По ту сторону мелькали едва различимые тени.

— Их нет, — ошарашила Эдита. — Здесь пусто, мы в подземном городе одни.

— Я научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне? — ввинтил Тристан. Он часто витал в своих мыслях. Вот и сейчас, видимо, посчитал, что мы сами догадаемся, что он имел в виду.

— Иногда мне кажется, что и шелковые обои с вензелями, и гипсовая лепнина на потолке — тоже обман, — призналась Эдита. — Как бы они сохранились веками? И откуда взялись здесь, если Золотой город существовал… всегда?

— Обои? — удивился Тристан.

Меня подобное не удивляло, старики часто бормотали ерунду на своей волне, как и сам Тристан. Время откладывало отпечаток, каждый застревал в своих образах, понятиях и представлениях. Только близкие люди понимали некоторые намеки, фразы и даже мимолетные жесты.

— Лаборатория отделана деревом, — поделился обычно молчаливый Николай. — А в стеклянных витринах серебро, золото, медь и пиалы с драгоценными камнями. Я бы остался тут на несколько лет или до конца жизни. Старики не зря стремятся в Золотой город.

— Я вижу стекло и пластик, — напряженно произнес Тристан. — Бесконечную череду комнат и отражений, золотистый свет, идеальную чистоту и геометрию.

Он придвинулся ко мне, приобнял за плечи, будто желал закрыть от всего мира, и опасливо огляделся по сторонам.

— Философский камень, — констатировала Эдита и кивнула головой. — Показывает нам то, что мы хотим увидеть. Считывает образы из нашего подсознания и формирует реальность. Каждому из нас в лаборатории уютно и привольно.

Повисла неприятная тишина, которую нарушало мерное журчание жидкостей в алхимической установке.

— Но как такое возможно? — Я протерла глаза, но лишь убедилась, что вокруг камень и узорчатые трубы, стеклянные колбы и лучшее оборудование, какое только можно представить. — Хотя, возможно и не такое. Если он настраивается на мозговые волны и передает картинку для восприятия электромагнитными импульсами… У каждого своя реальность в соответствии с запросами.

— И как же тут появится то, чего нет? — засомневался Николай.

— Здесь все это есть. — Я пожала плечами и провела ладонью по столешнице, чтобы убедиться в ее материальности. После алхимических и биохимических преобразований томатного сока, не оставалось сомнений в возможных трансформациях. И я точно понимала гораздо больше, чем могла объяснить словами.

Все так просто и сложно одновременно!

— Конечно! — рявкнула Эдита. — Он пожирает наши тела! У него есть все, чтобы воспроизвести любой материал. Есть! И он хочет