Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

— Тогда помоги Алисе, посмотрим, вернулась ли к тебе алхимия. Это очень важно, — нарочито ласково велела Самира. Она раздавала указания таким тоном, что ее никто не смел ослушаться, полагая, будто самостоятельно принял решение. Я тоже так умел, у нее и научился. И оттого рядом с ней чувствовал неприязнь.

Но лишь коротко кивнул в ответ, ведь больше всего желал остаться с Алисой наедине. Ведь наговорил ей столько лишнего! Запутал, ввел в заблуждение. Прощался…

— Просто приготовь. Последовательность останется в памяти компьютера, — дала Самира последние наставления Алисе. — А я пока отлучусь по своим делам. Ах да, Тристан, мы договорились, дорогой.

Она игриво подмигнула мне одним глазом и затерялась среди стеклянных стен, словно растворилась в ломаных лучах света и отражениях.

Меня бесила ее манера делать вид, будто между нами ничего не произошло, будто она не бросала меня на невыносимо долгий срок. Вместо того чтобы проговорить все, что накопилось за это время, мы притворялись идеальной семьей! Даже с Русланом мы столько не играли. Мы врали другим, но друг другу…

Драный бухгальер! Да мы постоянно врали! И считали, будто все нормально. Мы тоже притворялись… притворялись… притворялись.

— Ты любишь ее, — произнесла Алиса отстраненно, но голос задрожал. Она разместила пробирки в специальных выемках и замешивала голубоватый раствор в стакане с насечками.

— Люблю… ненавижу. Не могу понять, сколько бы ни старался, — признался немедля, выныривая из душной задумчивости. А сердце загрохотало в ушах и горле, словно действительно выпрыгнуло из-за грудины.

— Ты ведь взрослый, — она запнулась и по обыкновению икнула, — древний мужчина. Сделаешь вид, что ничего не слышал? Ну тогда. Я же говорила, что у меня нет опыта, а молодость прошла среди колб и спиртовок.

Мне не удалось подавить смешок. Я перехватил Алисины пальцы, в которых она сжимала пробирку, заглянул ей в лицо и твердо ответил:

— Нет.

— Неужели так сложно? Ну и ладно. Живи теперь с этим знанием.

— Твоя молодость только начинается. — Я приобнял ее второй рукой за талию, прекрасно осознавая, что мешаю работать. Ее кровь больше меня не привлекала, но сама девушка, кажется, сводила с ума.

Пора уже признаться хотя б самому себе!

— У тебя открылось второе дыхание, так? — Алиса неожиданно отпихнула мою ладонь. Раньше ей нравилось мое внимание, и я слегка опешил. — Или решил, что теперь древняя, главная вампирша тебе не по зубам? — Она щелкнула челюстью, изображая то ли грозного аллигатора, то ли анатомическое пособие по стоматологии.

— Кто?

Алиса невинно похлопала ресницами и заявила:

— Потеря памяти — возможное последствие преобразования. Твой примитивный человеческий мозг не может выдержать груз веков и кровавых убийств. Точнее, психика, базирующаяся на примитивном челове…

— Достаточно. Понял. Но вывод неверный, — перебил я и предпринял новую атаку, извернулся и накрыл ее рот поцелуем. Хомяк больше меня не страшил.

Алиса мило запыхтела, упершись кулачками мне в грудь, но вместо того, чтобы отпрянуть, прижалась бедрами и приоткрыла губы.

Вот, значит, как!

Руками скользнул по краю топа на тонкой талии и углубил поцелуй. Голова непривычно закружилась.

Когда мы целовались в прошлый раз, мне все нравилось: я пробовал ее на вкус, наслаждался теплотой ее кожи, впитывал прикосновения. Тело подстраивалось под мои решения. Теперь же кровь бурлила, а мышцы напрягались быстрее, чем я успевал осознать. И только ее пальчики пробрались за ворот моей рубашки, я совсем потерялся. Блики Золотого города померкли, прозрачные стены смазались и поплыли вокруг нас, а сердце гулко отстукивало аккомпанемент, заглушая рваные вдохи.

Глазами вампира мир казался более упорядоченным, четким, понятным. Я лучше видел, быстрее бегал, дальше прыгал и в целом был выносливее простого человека. Но даже не подозревал, что шаткое равновесие живого организма — в смысле гораздо более обыкновенного, чем алхимический монстр, которым я был прежде — доставляет столько удовольствия. Невозможность сосредоточиться на всех процессах сразу позволяла забыться, провалиться в иную реальность, существовавшую в тот момент только для нас двоих. Я был лишен такой возможности столетиями и теперь слишком ярко чувствовал контраст.

Рубашка когда-то очутилась на полу. Алиса обнимала меня ногами за талию, сидя на лабораторном столе. Она выгибалась и льнула, тогда я рванул молнию на спинке ее топа. А над ухом очень некстати раздалось скрипучее:

— Кхе-кхе.

Под лопатки уперся острый кончик кукри.

— Ты забыла, охотница, слюна бухгальера больше на меня не действует, — снисходительно напомнил я, все еще ощущая себя главой вампиров Калининграда. Но руки от Алисы убрал, демонстративно приподняв их над головой.

— Хорошо, что острое лезвие одинаково действует на всех, — парировала Эдита.

Николай водрузил прозрачный контейнер с помидорами рядом с Алисой. Она так и сидела с приоткрытым ртом, припухшими губами и в расстегнутом топе.

— Я зверею, когда вижу тебя рядом с племянницей! — прорычала старая охотница. Стальное перо крепче прижалось к обнаженной коже. — Даже не думай к ней прикасаться!

— Тетушка? — процедила Алиса. — Пожалуй, вы достаточно решали за меня. Напомнить, кто втянул меня в кровавый ритуал?

— Самира, — отмахнулась Эдита. — Она рассчитала схему. И опробовала ее на собственных детях. А когда свои закончились, принялась за чужих!

— Самира — твоя мать! — выдохнула Алиса, округлив глаза, зажмурилась на несколько долгих мгновений, легко соскочила со столешницы, повернулась ко мне спиной и указала на застежку. — Наконец-то у меня сложилась полная картина! Убери клинок от Тристана, тетушка, и разбирайся с Самирой сама. Теперь-то я все поняла. — Молния с оглушительным «вж-ж-ж-жик!» стянула края ткани. Алиса тряхнула волосами и встретилась взглядом с Эдитой. — Мы оба — жертвы ваших манипуляций.

Рука охотницы дрогнула, кукри со свистом вонзился в алый плод на столе.

— Мать обратила меня и бросила, как неудачный эксперимент, — произнес я, натягивая рубашку. — Сначала скиталась по свету, плодила вампиров. А потом пряталась, ужасаясь содеянному.

— Это не дает тебе права лапать мою племянницу, — рявкнула Эдита, превращая помидоры в салат.

Я пожал плечами. Алиса хихикнула и отобрала у нее контейнер.

— Святое железо! — притворно разозлилась Алиса. — И слюна бухгальера для преобразования тоже не нужна! Убирай свой кривой нож.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — зашипела Эдита. — Этот компьютер… адская машина. Древний артефакт. Нет там ничего на нижних уровнях! Он поглощает нас целиком. И тело, и дух.

Алиса замерла на мгновение, поджала губы и сдержанно уточнила:

— Я запуталась. Для чего, говорите, вы нас сюда заманили? — она еще недавно «тыкала» тетке, но сбилась на вежливое «вы», вероятно, от волнения.

— Философский камень, — протянул я. — Все-таки метафора. Камень, который мы не могли объяснить столетия назад. Там внизу! Все, кто к нему прикасался, получали дар.