Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

прошел вытрезвитель на Пятом, теперь у тебя иммунитет к пьянке. Впрочем, кое-что умею. Не в службу, а в дружбу. Когда будешь наливать гостям, проси их подписаться на нашу страницу в «Демонсбуке» и подпишись сам.

– Как? У меня же нет смартфона.

Она хитро прищурилась.

– Ой ли?

Я запустил руку в карман и наткнулся на что-то плоское и вожделенно прохладное. Это был смартфон, но гораздо больше, чем у курьера-доставщика. У меня снова был смартфон!

– Последняя модель. Добро пожаловать в «Пик колдунов»!

На радостях я схватил бутылку ликера, подбросил вверх и, сделав фуэте не хуже балерины Большого театра, поймал бутылку другой рукой.

– Отличный трюк, – похвалила Кицунэ. – Ты не заставишь меня краснеть. Не запятнаешь мою репутацию в качестве моего кузена.

– Почему для колдунов так важна репутация? – спросил я.

– Всегда важно именно то, чего не имеешь. Не можешь быть – надо хотя бы казаться. Запомни это, если планируешь тут выжить.

Я выживу, в этом я не сомневался. На этаже колдунов не было анубисов, а это уже полдела. Кристалла при мне не было, да, но тут я был не заключенным, а работником, мог ходить, куда вздумается. Я был уверен, что найду ключ.

На стене бара я обнаружил несколько циферблатов. Время в разных городах земли, столицах нашей планеты: Париж, Берлин, Москва, Токио, – а также время в Аду и время «Пика колдунов». Стрелки часов земных городов бежали вперед по кругу, тогда как часы Ада шли в обратную сторону и очень медленно, ведь за земной год тут проходило всего лишь двое с половиной суток. Часы этажа колдунов напоминали земные, время одной из столиц голубой планеты.

Колдуны вообще любили время, текущее, словно вино из бутылки. Персонал ресторана жил строго по часам. Ровно в двенадцать дня (или ночи, я не был уверен до конца) в зал выходила Изольда Ивановна с коробкой от принтера, доверху заполненной листами формата А4. Я подумал, что ей не по статусу и не по возрасту таскать такие тяжести, и бросился было по винтовой лестнице вниз, чтобы помочь, но окаменел на месте, не в силах пошевелиться. И тут же увидел испуганную мордашку Кицунэ, выглядывавшую из-за угла. Изольда никому не позволяла касаться коробки из-под принтера. Она разжигала камин сама и жгла в нем бумаги. Потом собирала золу специальной лопаткой с набалдашником в виде черепа в серебряное ведерко и удалялась.

К двум подходили первые гости. Мико, хостес, открывала одно из панорамных окон, и демоны влетали в него на метлах, скейтах, электросамокатах или даже своих двоих (в данном случае я имею в виду, конечно, крылья), рассаживались за столами в ожидании обеда. В бизнес-ланч входил салат из гребешков василисков либо крысиные хвостики, завернутые в рисовую бумагу, – на выбор. Котлеты из рыбы фугу со сверчками либо холодец из ноги демона с клубникой. Могильные пауки в сахаре на десерт. И домашний золотой компот на философском камне. Повар не слишком изменился с тех пор, как накормил епископа супом, и готовил из рук вон плохо. Впрочем, ажиотаж был сумасшедший, и это при том, что, как шепнула мне Кицунэ, демоны не едят вообще, а питаются человеческой энергией. Секрет крылся в приправе – чудесной золе, которой Изольда Ивановна присыпала блюда. От нее кушанья «Пика колдунов» казались божественными. Не можешь быть – надо хотя бы казаться.

Бизнес-ланч проходил с двух до четырех. В пять часов подавали чай. Чай заваривала Кицунэ, которая была в этом настоящим мастером. Чай матэ для мужской потенции, настойка гинкоум для мозгов, пуэр для бодрости. Стоит ли говорить, что в каждый заварочный чайничек добавлялась секретная приправа Изольды Ивановны? В семь гостей ждали на ужин. Это был самый модный час – столик на ужин в «Пике» бронировали за месяц. Были и выездные банкеты. В распоряжении ресторана находился летающий столик, сопровождаемый двумя официантами. Влюбленная парочка могла устроить ужин над Демонополисом или Адской пустыней на высоте полета Ангела.

В двенадцать ночи ресторан закрывался на спецобслуживание. Персонал ресторана рассаживался вокруг круглого стола, касаясь пальцами столешницы. Изольда заводила патефон и проводила спиритический сеанс. Закатив глаза так, что видны были одни белки, она вопрошала утробным голосом, вызывая на связь живых – колдунов из мира людей. Живые колдуны давали мертвым поручения, те их выполняли и получали за это красивую одежду, секрет изготовления чудесной золы, который принес невероятную популярность «Пику колдунов» и, бесспорно, что-то еще. Что? Я не мог знать наверняка. Спиритический сеанс возбуждал невероятный интерес, но меня до него не допускали, потому что я был на испытательном сроке. В финале сеанса с миром живых круглый стол левитировал. Поднимался в воздух и начинал медленно кружиться вокруг своей оси под звуки патефона.

Под утро персонал расходился: демоны отправлялись в свои летающие дома, а заблудшие души плелись на рабочие места, прибираться и отдохнуть немного перед новым рабочим днем, который начинался ровно в двенадцать.

Работа показалась мне до безумия классной и гораздо проще, чем на кухне Луи. Впрочем, в ней, как и в секретной приправе Изольды, крылся свой секрет. Мой happy hour[3] начинался в семь. По витой лестнице с коваными перилами поднимались желающие пропустить стаканчик. Я крутил бутылки, исполняя пируэты, делал коктейли – словом, исполнял свою работу, но не мог не замечать, что с каждым новым напитком, выпитым посетителями бара, ноги мои наливались свинцовой тяжестью, а душу переполняла горечь. Я думал о том, что должен быть не здесь, делаю не то. Какой была моя жизнь, не помню, но смерть – точно истинный ад. Была и другая проблема: я не мог найти ключ. Я остался без кристалла и не мог стать невидимым, чтобы отправиться на поиски. К тому же, как только я поднялся на второй этаж, я не мог с него спуститься! Стоило приблизиться к витым перилам, как голова взрывалась пульсирующей болью, словно в правую сторону втыкали иголку, а ноги становились каменными. Я тут в тюрьме понадежнее Алькатраса… Так плохо мне было только в пустыне Ада, куда я попал после высадки из дирижабля. Куклы в пожелтевших от времени кружевных платьях безучастно смотрели на меня стеклянными глазами с каминной полки.

Кицунэ заваривала чай, утешала и объясняла, что грустные думы – беда Седьмого этажа – наказание за грех колдовства. Повар, от которого я этого совсем не ожидал, тоже поддержал меня и любезно угостил мисо-супом. Вездесущая Кицунэ шепнула, что суп отравлен. Оказалось, повар хотел поквитаться со мной за наш с Изольдой