Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

отталкивала, но и слишком близко не подпускала. У нее был любовник, который сидел очень высоко. Интрижка с ней грозила крупными неприятностями, а неприятности в те времена заканчивались не мордобоем, а в известном здании на Лубянке, а то и пулей в висок. Но тем интереснее было довести дело до конца! Я условился с ее соседкой, юной особой, которая любила мои книги. Проник в комнату Морганы, пока ее не было, чтобы оставить букет роз, и увидел на столике зеркало в простой оправе. Из-за стены доносились звуки граммофона – «Рио Рита», популярный тогда мотивчик. Я смотрел в зеркало, как завороженный. Музыка из граммофона, который заводят не для тебя, завораживает, не правда ли?

Тогда в Москве был невероятный интерес к мистицизму, в моде спиритические сеансы и теория о переселении душ. Поговаривали, что Моргана ведьма. Приворожила высокопоставленного любовника при помощи зеркала, которое ведет свою историю от Короля Артура. Зеркало это якобы приносило сумасшедшую удачу в любви и делах, но лишь своему хозяину, которого само выбрало. Тот, кто его украдет, умрет. В те времена я верил лишь в проклятие цензуры, из-за которой некоторые мои романы не публиковали. Я стащил это зеркало, бес попутал. Через две недели заболел испанкой. В агонии я метался по постели и все глядел в это зеркало в простой грубоватой оправе, сжимал в слабеющей руке его холодную ручку… На похоронах шептались, что зеркало Морганы пропало. В моих вещах – а именно я был главным подозреваемым – его не нашли. Когда я поднялся на борт дирижабля, то обнаружил зеркало у себя за пазухой, и попал в Ад, в котором мне нет счастья.

Клиент пропустил еще одну рюмку и стал раскланиваться. Он спустился вниз на нетвердых ногах, стал привязывать к ботинкам свои роликовые коньки на смешных колесах, но вдруг вернулся.

– Не видели ли вы моего зеркала? – озабоченно спросил он заплетающимся языком.

Я поискал за стойкой.

– Потерял, видно, старый дурак. Впрочем, тем лучше. Ведь ничего хорошего это зеркало мне не принесло. Глупое стекло не желает меня признавать. На спиритическом сеансе в этом ресторане мне сказали, что, чтобы избавиться от проклятия, я должен кому-то передать зеркало. А ведь это приличное место.

Он взглянул из-под косматых бровей и подмигнул мне, и я вдруг понял, что он совершенно трезв.

Я смотрел, как он идет через зал, по которому сновали официантки, похожие друг на друга, как сестры-близнецы, со все нарастающей тревогой. Я отвел взгляд и вздрогнул: возле стойки, словно из-под земли, выросла Кицунэ. Она лоснилась от самодовольства, победно вскинув лапку с зеркалом в простой грубоватой оправе.

– Сюрприз! Это поможет мне вытащить тебя.

Она повертела зеркало в руке и заглянула в него. В то же мгновение Кицунэ завертелась, как веретено, и обернулась лисой, которая бежит за собственным хвостом, а потом повалилась на бок.

– Кицунэ, нет!

Я бросился к ней, но застыл как вкопанный: в правую сторону головы словно вонзили иголку. Возле Кицунэ стояла Изольда.

– Кицунэ-Кицунэ… Я же говорила тебе, что это в последний раз. Что это приличное место. Как важна репутация для нашего заведения.

Она с грустью покачала головой. Лиса у ее ног тяжело дышала, из уголка пасти текла пена. Она подняла на меня взгляд.

– От любви одни неприятности.

И ее черные блестящие глаза остановились навсегда.

Я беззвучно плакал, не в силах пошевелиться. Изольда Ивановна закинула на плечо лисью тушку и прошествовала вниз по витой лестнице с коваными перилами.

Глава 14. Курьер

Я запустил руку за пазуху. Белое перо, крестик мальчика со второго этажа на груди. Я нащупал холодную ручку и вытащил зеркало в простой грубоватой оправе. В отчаянии заглянул в него и увидел… батарею разноцветных бутылок бара позади. Я не отражался в зеркале, полагаю, как и любой человек после смерти. В то же время зеркало и не причинило мне никакого вреда. Быть может, с оборотнями работает быстрее. Люди, как и литератор, умирают не сразу. А что происходит с заблудшими душами?

Потянулись дни. Ровно в двенадцать Изольда выходила в зал с коробкой из-под принтера, переполненной договорами на продажу душ, в руках и разжигала камин. Бизнес-ланч, потом файв-о-клок, ужин, спиритический сеанс. Я делал коктейли гостям, слабея с каждым вечером, с радостью отмечая, что стал еще бледнее. Мерил шагами антресоль после их ухода – мою тюрьму, из которой теперь не было выхода. Я с тоской смотрел на одинаковых официанток в кожаных корсетах с двумя косичками, сновавших внизу. Мне стало казаться, что я слышу шаги Кицунэ, чувствую ее запах, и она вот-вот возникнет из ниоткуда возле барной стойки со своим чайником. Особенно тяжело мне было, когда стрелки круглых часов, обозначавших время «Пика колдунов», подползали к одиннадцати, часу, когда Кицунэ приносила мне чай.

Однажды в это время я услышал робкие шаги по лестнице. По стене скользнула остроухая тень. Черные удлиненные глаза, две косички, левая – коричневая. На антресоль поднялась Кицунэ! Она сделала несколько шагов, вышла на свет. Косичка, которая показалась коричневой из-за игры света и тени, была белой. Я схватил бутылку с прозрачной полки и запустил ею в официантку. Та вскрикнула, послышался полный отчаяния звон бьющейся посуды. Извергая проклятия, официантка ускакала вниз по ступенькам.

Через несколько минут ко мне поднялась Мико.

– Тебя вызывает Изольда, – скорбно сказала она.

Официантка нажаловалась, понял я.

– Она завязала мне ноги узлом, если вдруг у Изольды склероз и она этого не помнит, – отозвался я. – Так что придется ей самой тащить сюда свои кости.

Мико положила тонкую руку мне на плечо, ее впалая грудь оказалась на уровне моих глаз.

– Не убивайся так. Такое случается. Особенно после смерти. Особенно если ты попал в Ад. Тут нет друзей, нет любви, нет ничего, кроме дурацких бутылок, которые высасывают тебя изнутри.

Я шмыгнул носом. Пока всем наплевать, идет нормально, но стоит кому-то проявить сочувствие, как расклеиваешься.

– Не плачь.

– Один мой знакомый говорил, что мы не можем плакать, ведь мы умерли.

Мико вздохнула.

– Боль и отчаяние никуда не деваются. И слезы тоже.

– Я должен вернуться, – сказал я.

– Отсюда нет выхода. Да и зачем? Неужели ты считаешь, что в жизни будет по-другому?

Я без труда спустился по винтовой лестнице и вошел в кабинет старой ведьмы. Дымилась чашка кофе. Изольда сидела за столом, заваленном бумагами, в лисьей жилетке с воротником в виде пушистого хвоста. Хвост был коричневым.

– Не стоит бросаться бутылками, если произошло