Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

После ресторана Иван довез Еву до дома.

– Я верю в знаки. Мы встретились неслучайно, – сказал он, когда «мерседес» остановился. – На днях я продал дачу дочери в Подмосковье. Деревянный дом, баня, сосны на участке, хорошая дача, но я не мог там больше находиться. Часть денег я хочу подарить тебе, чтобы ты купила хороший протез.

Ева мечтала о дорогом протезе, как водитель «киа» о «мерседесе».

– Хороший стоит от четырех миллионов рублей, – прошептала она непослушными губами.

– Мне это нужно гораздо больше, чем тебе. Поверь.

Дома Ева подошла к зеркалу. Она долго расчесывала золотые волосы, а потом часть заплела в несколько мелких косичек, как делала Маб. Взглянула на свое нежное личико, разрумянившееся после прогулки, и закричала. По этажам, клетушкам квартир разнеслось:

– Йохоу!

Через несколько минут раздался звонок. На пороге стоял ее рыжий сосед-активист с пачкой листков, соединенных скрепкой.

– Почему вы все время кричите? – строго спросил он. – Если у вас проблемы, обратитесь к психиатру. Пройдите курс лечения в специальном заведении. А тут вам не дурка, у людей дети спят.

Под его испепеляющим взглядом Ева скукожилась и помрачнела.

– Проголосуйте. Я завтра зайду и проверю. – Сосед вручил ей стопку листков и удалился.

Зачем он так с ней? Тень легла на сердце Евы и закрыла собою солнце.

Ева закрыла глаза, и перед нею явился сундук, расписанный райскими птицами. Ева запустила в сундук левую руку и увидела ее отражение в зеркальном чреве. Ей нужно лицо уверенного в себе и влиятельного человека. Кто же это? Министр, президент? Помойный кот Варфоломей! Более уверенного в себе и царственного существа Ева не знала. Стоило ей об этом подумать, как в руку сама собой легла кошачья маска.

Твое надеваю.

Краше месяца мне быть

И все горести забыть.

На следующий вечер в квартире прозвенел звонок: сосед-активист явился по Евину душу.

– Подписали? – сварливо спросил он.

При виде Евы брезгливое выражение сползло с его лица. Она стояла в дверях в легком розовом халатике с запа́хом. Этот цвет подчеркивал белизну ее кожи, словно сияющей изнутри. Свет настольной лампы, горящей за спиной Евы, позволял легко различить очертания ее тела. По плечам змеями струились золотые волосы.

– Подписала, – пропела Ева низким голосом. – Бумаги на кухне. Проходите. Хотите чаю? Я только заварила.

– Спасибо, – сконфуженно сказал сосед и сделал неловкий шаг в квартиру.

Он попытался взять Еву под локоток, чтобы помочь, но она посмотрела таким взглядом, что сосед вскинул обе руки ладонями вперед в знак полной и безоговорочной капитуляции.

Он сел на табуретку, а Ева поставила на стол стеклянный чайник с янтарным чаем, внутри которого распускался цветок. Взгляд соседа скользнул по ее высокой груди, совершенно обнаженной под легким халатиком, и он покраснел, сделавшись одного цвета со своими всклокоченными волосами.

– Вы знаете, я завела ужа, – сообщила Ева. – Он живет под лестницей нашего подъезда. Я хотела его покормить и оставить блюдце с молоком на крыльце у входа в подъезд, но потом сказала себе: нет, Ева, это невозможно. Аркадий сойдет с ума.

– Почему же сразу сойдет с ума? – возмутился Аркадий – это был именно он, сварливый сосед. – Я всегда выступал в защиту животных. Так сказать, братьев наших меньших. Однажды отвез бездомную псину в приют. Две недели потом мыл голову шампунем от блох…

По телу Евы побежал озноб, и ей показалось, что волосы на макушке встали дыбом.

– Собаки ужасные существа.

– Да… Подождите, а это точно уж, а не медянка? – забеспокоился сосед.

– Ах, Аркадий, какая, в сущности, разница? – Ева ахнула, картинно округлив глаза и коснувшись ладонями щек, как девушка с плаката в стиле пин-ап. – Я же забыла о чашках! Как же пить чай без чашек?

Ломая комедию и хромая сильнее обычного, она потянулась к шкафу. Аркадий отвел взгляд, стараясь не смотреть на ее ногу. Ева пошатнулась и упала в объятия соседа, ловко пристроившись у него на коленях.

Мгновение сосед смотрел на Еву, выпучив глаза, а потом впился в ее губы поцелуем. Длинный мокрый язык проник Еве в рот, и она самозабвенно запустила в него зубы. Сосед вскрикнул.

– Я не хочу, – сказала Ева.

– Но почему? – хрипло проговорил он.

– Потому что у меня негармоничное тело, – прошипела она.

– Что за фигня?

Его рука скользнула под халатик, лаская ее грудь.

– Если ты сейчас же не отпустишь меня, я закричу так, что проснутся не только все дети этого дома, но и дети во всех домах города. И твоя жена тоже.

Сосед сорвал с Евы халат и принялся осыпать поцелуями ее плечи и грудь.

– У тебя самое гармоничное тело, какое я только видел…

Маленькая косичка за ухом Евы оплелась вокруг шеи Аркадия и стала душить. Вены на его шее вздулись, лицо налилось кровью, и сосед начал сильно кашлять. А Ева тем временем легко высвободилась из его объятий.

Опрокинув стул, сосед упал на колени и принялся неистово целовать ее протез.

– Умоляю… Останься со мной. Я люблю тебя, – бормотал он, словно в беспамятстве.

Ева посмотрела на Аркадия сверху вниз и уперлась протезом ему между ног.

– Пошел вон, собака.

Ее голос прозвучал настолько властно и убедительно, что он сник. Застыл на мгновение, а потом встал и поплелся к выходу. На его шее краснел след от Евиной косички.

– Постойте!

Ева взяла со стола бумажную стопку, которую активист оставлял ей на подпись, и зашуршала листами. Порвала один из них в клочья и бросила соседу в лицо.

– Доброй ночи, – пожелала Ева с самым невинным видом, хотя и была совершенно голая. – И передавайте поклон вашей дражайшей супруге.

Хлопнула входная дверь – сосед ушел. Ева подошла к зеркалу. Глаза, ставшие чуть длиннее, были такими зелеными, что Ева испугалась, как бы они не загорелись в темноте.

Тонкие черты лица, уголки губ капризно приподняты вверх. Над губами появились темные усики. В рыжих волосах застряли клочки разорванной бумаги для голосования.

На следующее утро Ева проснулась, потянулась, выпила молока и отправилась гулять сама по себе. Уже в дверях она обнаружила, что забыла одеться, звонко рассмеялась и вернулась в комнату.

Она шла по тротуару вдоль дороги к метро. Мимо нее проехал мальчик на велосипеде, который вывернул шею, разглядывая хромавшую девушку. Мальчик свернул за угол, но через минуту показался снова. Теперь он ехал навстречу Еве и снова уставился на ее ноги. Когда мальчик проезжал мимо в третий раз,