Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

В руке ее возник сложенный вчетверо листок. Она развернула его, и Ева с изумлением узнала свой распечатанный электронный билет на обратную дорогу, которым она так и не воспользовалась. Маб взяла пику на подставке, на такую когда-то нанизывали чеки, квитанции или проверенные билеты в кинотеатрах. На пике уже была целая стопка. Маб проткнула и присоединила к остальным бумажкам и сложенный вчетверо Евин билет.

– Однажды я тоже потеряла свое лицо. За мои заслуги мне дали сундук с лицами. Целый сундук – это много, ведь нужно всего одно. И мало – ведь нужно свое. Найдешь ли ты его?

Ева опустила взгляд. У скамьи появился деревянный сундук, расписанный диковинными цветами и царь-птицами. Ева заглянула в сундук и обомлела. Зеркальный изнутри, он доверху был наполнен человеческими лицами, похожими на посмертные маски с дырками вместо глаз. Казалось, эти пустые глазницы смотрят на Еву.

– Поищи свое.

– Они живые?

– Да.

Заметив обескураженность Евы, Маб улыбнулась.

– Не бойся. Им нравится, когда их ненадолго примеряют. Приятно осознавать, что где-то в огромном холодном мире есть человек, похожий на тебя.

Дрожащими руками Ева перебирала эти маски, мужчин, женщин, стариков, детей, и вдруг заметила знакомое. Надменное лицо с высокими скулами и ресницами, приклеенными к пустым глазницам. Лицо Елены Прекрасной! Нежно-розовое, с гладкой кожей. Ева провела по нему кончиками пальцев и почувствовала тепло под ложечкой, словно вынула из-под елки Новогодний подарок.

– Можно взять это? – спросила она Маб.

– Но ведь оно не твое. Даже самое красивое лицо не может быть прекрасней, чем твое собственное. – Маб погладила белого котенка. – Я дам тебе весь сундук. Ты сможешь брать из него лица, сколько пожелаешь, пока не обретешь свое. Но с одним условием.

– Каким?

– Однажды я заберу навсегда одно из лиц, которые ты выбрала.

– Я согласна, – быстро проговорила Ева, которой не терпелось скорее примерить лицо Елены Прекрасной.

– По рукам, – кивнула Маб. – Как только тебе понадобится новое лицо, закрой глаза и представь этот сундук с царь-птицами. Только он явится, запускай в него левую руку, бери, что нужно.

– Так вот, просто? А как же волшебные слова?

– Что ж, можно и слова, – пожала плечами Маб.

Твое надеваю.

Краше месяца мне быть

И все горести забыть.

– Запомнила? Но учти, не стоит недооценивать силу слова. Оно страшнее оружия. Им можно сокрушить. Оно у Дьявола.

Ева протянула левую руку к сундуку и замерла, испугавшись. Ей показалось, что на комнату вместе с Маб, сундуком, люлькой с младенцем и маленькими котятами, опустилась тень, но это всего лишь солнце скрылось за тучей.

Ева запустила в сундук левую руку и увидела в его зеркальном чреве правую. Зеркало отвело Еве глаза, и ей вдруг показалось, что вместо своих пальцев, зацепивших лицо Елены Прекрасной, она видит черную морщинистую руку Маб.

Твое надеваю.

Краше месяца мне быть

И все горести забыть.

Ева проснулась в собственной постели. Неужели все это был лишь сон? Она выбралась из-под тяжелого одеяла и на одной ноге подпрыгнула к маминому диванчику в углу, куда вчера сгоряча забросила протез. Надела его и направилась в ванную. Там она взглянула в зеркало и обомлела. На нее смотрела прекрасная девушка, очень похожая на ту Еву, которая была раньше. Разрез глаз немного другой – внешние уголки подняты вверх, ресницы чуть длиннее, челюсть более квадратная, но все это ерунда. Главное – пышные светлые волосы с рыжинкой, ее чудесные волосы снова были при Еве. Она скользнула ладонью по волосам и за ухом обнаружила маленькую косичку. Крылья сотни светящихся бабочек затрепетали внизу живота, и Ева расхохоталась. Искренне и беззаботно, как когда-то. Что же теперь будет?

Белая птица взвилась в серое осеннее небо. Она летела мимо Останкинской башни, шпиль которой терялся где-то в низко ползущих серых облаках, и даже теперь был выше Белой птицы. Ева мечтала подняться на эту башню, но все думала – потом. Как-нибудь. Теперь уж нельзя. Людям на протезах на смотровую площадку Останкинской башни путь заказан из соображений безопасности. Так что «потом» превратилось в «никогда». И на работу путь заказан: по съемкам на протезе не поскачешь.

В их телекомпании журналисты трудились по договору подряда. Пятого числа Ева заключала договор сроком на месяц. В конце месяца его расторгали, чтобы в следующем месяце подписать новый. Так руководству было проще. Авария случилась с Евой как раз в начале июня, она отработала неделю, но сюжет доделать не успела. С Евой расторгли майский договор, а новый, на июнь, не заключили. Действительно, очень просто. Денег за июнь Ева не получила, ведь в эфир сюжет не пошел. Никаких выплат Еве, разумеется, не полагалось, ведь она была не в штате. Отряд не заметил потери бойца. На место Евы пришел другой журналист, которых московские вузы каждый год выпускали пачками, да и не только московские. Все просто.

Белая птица приземлилась на подоконник восьмого этажа, где за окном, наполовину прикрытым жалюзи, находился кабинет главного редактора телекомпании. Главный редактор Анатолий Петрович сидел в своем кожаном кресле и говорил о чем-то исполнительному директору Елене Прекрасной. Преступника всегда тянет на место преступления, вот и Белой птице стало любопытно: как повлияла на Елену потеря лица?

Она была все такая же красивая, только немного скованная и обиженная, словно говорила: «Подумаешь, лицо! Теряли и не такое». Или у Елены Прекрасной был свой сундук, в который она иногда запускала левую руку?

Белая птица прислушалась, о чем говорит главный, которого она всегда очень уважала.

– Я все думаю про эту девочку, Еву. Такая трагедия. Может, подыщем ей какое-нибудь место? Я не знаю, архивариуса. Пусть заведует аппаратурой. Или займется страницей телеканала в соцсетях.

Елена поморщилась.

– Соцсетями занимается человек.

– Твой любовник.

– Что за ересь? Он мой двоюродный брат. И вообще, девочке будет тут неуютно с ее костылями, – неприязненно проговорила она. – Московские власти прекрасно поддерживают инвалидов, мы регулярно делаем об этом сюжеты.

Главный насмешливо вскинул брови.

– Серьезно? Ну да черт с ней. Что там с сегодняшними посиделками, никак нельзя отвертеться?

– Зайдем на пять минут, поздравим – и по домам.

Круглый стол для переговоров был заставлен бутылками со спиртным, бутербродами и нарезанными фруктами в пластиковых тарелках. Из колонок компьютера летела популярная песенка. Подвыпившие коллеги разбрелись по углам редакции, говорили, смеялись. Елена Прекрасная все пила из пластикового стаканчика, в который ей подливал молодой и веселый оператор Вадик. Ей понравилась песня,