Арахнид - И. В. Офелия

– И какую пользу это принесет мне?

Сайлас обвел взглядом холл, развел руки, указывая куда-то в пространство.

– Тебе не тесно в каморке, где ты живешь с дюжиной других женщин?

– Я спросила, чего ты хочешь от меня.

– Я и отвечаю. – Он сократил расстояние между нами. – Разве в твоих условиях не значилось, чтобы я заботился о твоем Гнезде?

– Я только что добавила этот пункт. – Я моргнула, глядя на него, затем перевела взгляд на помещение и снова на Сайласа.

– Мне не нужна гадалка, чтобы предвидеть, что ты у меня попросишь. – Сайлас усмехнулся. – Я приобрел этот дом, как только узнал, что ты содержишь… сообщество.

– Ты хочешь сказать, что купил мне недвижимость?

– Тебе нравится?

– Возможно.

– Значит, да. Купил. – Он улыбнулся.

– Зачем тебе это?

– Ну, ты больше не можешь работать в той каморке.

– Не насмехаешься?

– Нет, я серьезно. – Он кивнул. – Я обещал поддерживать твои начинания.

Я отвернулась от него, проследила взглядом узор на грязной плитке, дошла до лестницы, коснулась перил.

– Это мое? – Я оглянулась на него, словно проверяя, не ослышалась ли.

– Твое. – Сайлас усмехнулся, приблизился и взял меня за руку, чтобы повести наверх. – Если не понравится, куплю другой, но, когда я увидел этот дом, подумал о тебе.

– Это уж точно шутка.

– Ничуть! Сама поймешь почему. – Он кивком указал следовать за ним.

Мы поднимались по лестнице, пролет за пролетом, пока не добрались до апартаментов на верхнем этаже. Внутри оказалась всего лишь пустая комната. Деревянная отделка была добротной, окна – большими, но взгляд мой привлекло другое, в дальнем конце просторного главного помещения.

Сюда лилось больше света, чем в остальные покои. Комната переходила в застекленную обсерваторию – простой квадрат из стекла с округлым верхом. В переднем углу полукругом выгибался витраж, напомнивший мне восходящее солнце. Одна из створок была распахнута, в углу лежали подсохшие листья и стоял веник.

Какой бы грязной ни была комната, я уже представляла, как поставлю здесь диван, положу ковер, уставлю все растениями. Должно быть, по утрам сюда заглядывает солнце, а после полудня – открывается безоблачный вид на закат над парком.

Сайлас уже смотрел на меня, когда я обернулась. Он таился в тени и шагнул вперед, только когда я его заметила – словно давая моему воображению пространство для деятельности.

Глаза его всегда скрывали угрозу, но, встретившись с моими, они становились удивительно мягкими.

– Ты нашел это для меня?

Эти глаза манили, как ворону что-то блестящее, и я отбросила все сомнения ради всепоглощающей жажды обладать. Его рука в перчатке легла мне на щеку.

– Для кого же еще мне это делать?

Я вглядывалась в лицо Сайласа, ища хоть что-то, любую причину бежать от него, но он не лгал. Его было легко читать – в голосе, в словах не проскользнуло и намека на то, что он несерьезен.

– Каждый день, прожитый без тебя тогда, был потрачен впустую. Но дни, наступившие после того, как я понял, что ты не вернешься, стали самыми одинокими в моей жизни.

– Сайлас. – Его имя сорвалось с губ мольбой, а после он заставил меня замолчать поцелуем, сжав в объятиях крепче, чем когда-либо прежде, – с отчаянием, от которого на коже наверняка останутся синяки от его пальцев.

– Не покидай меня снова. Прошу.

– Мне нужно подумать. – Я сглотнула.

– Ты и так слишком много думаешь.– Он прижался лбом к моему лбу.– Делай то, что велит сердце, а не то, что считаешь правильным.

– Это опасный путь.

– Что толку в жизни, если не найти то, что любишь, и не позволить этому убить тебя?

Я вздрогнула от его слов, меня потянуло отстраниться, но почему-то я не двинулась с места.

– Я замерзла.

– Позволь мне согреть тебя, – прошептал Сайлас, крепче сжимая меня в объятиях.

– Ты самый холодный человек из всех, кого я знаю. Как ты собираешься это сделать?

Его взгляд метнулся за мою спину.

Я оглянулась. У стены стояла бутылка шампанского – явно новая. Должно быть, в комнате и правда настолько холодно, чтобы хранить вино.

– Больше не пью. – Я снова посмотрела на него.

– Пьешь,– усмехнулся он.– Просто не на людях.

Я закатила глаза. Однако же этот жест заставил меня смутиться.

От всего происходящего кругом шла голова.

Вот так мы и сидели. Ни мебели, ни украшений, даже приличных бокалов для шампанского не нашлось. Только он и я.

Мы опустошили бутылку до дна, сидя на полу, в компании единственного огарка, оставленного прежними хозяевами. Это был один из тех моментов, когда забываешь, кто ты есть, или кем притворяешься в большом мире. Единственная существующая версия тебя – та, что в этой комнате, и она меняется вместе с тем, как тянется ночь. Мы говорили так долго, что фитилю не хватило воска, но свет нам уже был не нужен: сквозь замерзшие окна начал пробиваться рассвет, и время наше истекло вместе с последними каплями в бутылке.

Глава 31

Отравительница

Простыни касались кожи прохладной гладкостью – непривычная нежность после того, как ныло все тело и горели вчерашние ссадины.

Белье пахло свежестью. Какой именно аромат – не разобрать, но в нем чувствовалась забота, что-то очень личное. Я спала так крепко, что почти не помнила, как добралась до кровати. После поздних ночей все всегда расплывается, особенно если было замешано шампанское.

Шампанское.

Я чуть не забыла. Мы проболтали до рассвета.

Время утекло незаметно, и Фиби, должно быть, места себе не находит.

Щеки вспыхнули, и я накрылась подушкой с головой. Воспоминания были только о разговорах – и все равно от них в животе порхали бабочки. То ли я влюбилась, то ли серьезно больна. А может, и то и другое сразу.

А потом вместе с памятью вернулась и привычная вина.

Одна из наших погибла, а я нежусь в гостиничных простынях, которые стоят дороже моей недельной зарплаты. Девчонки из Гнезда, наверное, спят на полу, жмутся друг к другу, боясь, что повторится тот кошмар, и молятся, чтобы я договорилась с Сайласом.

Я вытянулась на животе, зарывшись лицом в подушку и спрятав под нее руки. Рядом с кроватью что-то звякнуло.

Я приоткрыла глаз. Сайлас поставил на тумбочку чашку чая. Уже полностью одетый – отглаженный, накрахмаленный. Судя по виду, проснулся несколько часов назад. Свежий запах одеколона бесцеремонно ворвался в мое утро.

Я зарылась обратно в подушку и застонала.

– И тебе доброго