Вечерний изумруд - Иника Мин

снова замолчал и больше ни слова не проронил, пока мы не остановились. Я послушно пошла за ним в глубь кладбища. Наконец Мстислав замер перед таким же, как остальные, черным заборчиком, зашел за него и, не обращая внимания на холод, опустился на землю перед двумя могилами. Участок был ухоженным. Кресты потемнели от времени, но было видно, что за ними следят, подновляют лак. На могилах Мстислав посадил цветы, которые недавно обрезал и укрыл на зиму. На камне под крестами была выгравирована фотография и два медальона с именами. Дата смерти была общей.

«Софья и Мария Власовы – значит, так их звали».

С фотографии на меня смотрели два счастливых человека: мать, которую звали Мария, и дочь, Софья. Они обнимались, улыбаясь в камеру. Скорее всего, раньше на снимке была вся семья: дочь тянулась в сторону – там и стоял Мстислав. Софья была копией отца – те же непослушные волосы, те же черты лица. Наверное, и глаза того же цвета – пусть гравировка этого передать не могла. Мария показалась мне ничем не примечательной.

– Я пришел не один, вы, наверное, удивлены, – начал командир тихо, – мне все еще странно говорить с землей, но, кажется, психиатр все же был прав: это помогает. Немного. Сегодня исполнилось восемь лет, как мы все умерли. Да, я тоже умер в ту ночь. Я думал, что всю оставшуюся недожизнь не буду чувствовать ничего, но, кажется, ошибся. Кажется, моя душа еще жива. Вы рады?.. Маша, ты всегда так хотела, чтобы я полюбил кого-то, хоть это и разбило бы тебе сердце. Я много раз говорил, что счастлив с вами. Софа, наверное, не поняла бы, почему папа вдруг познакомил ее с какой-то женщиной, возлюбленной… Наверное, я бы никогда так не сделал, никогда не смог бы уйти от вас. – Он вздохнул, прерывая монолог на пару секунд. – Я убедил себя, что моей вины в вашей смерти нет, но все еще каждый божий день задаюсь вопросом: «Почему именно мы? Почему в ту ночь химеры полезли именно в наш дом среди тысячи других?» Маша, ты бы сказала: «Но ведь другие тоже не заслуживают такой смерти», но, знаешь, к черту других. Плевал бы я на всех, лишь бы не тронули вас. Или пусть и меня бы тогда сожрали. Это несправедливо.

Он снова замолчал. Слезы покатились по моим щекам. Мне было тяжело слышать о смерти его семьи, но еще тяжелее – о том, что он хотел бы умереть в ту ночь. Эти слова били прямо в сердце. Командир продолжил:

– Сейчас я снова начал ощущать себя хоть чуточку живым. И это… пугает. Что, если я снова потеряю все? Снова не смогу защитить? Снова переживу потерю? Хах, в этот раз точно не переживу. Я ведь трусливо делал вид, что ничего не чувствую. Но, как видите, продержался недолго… Ладно. Я ведь даже не представил вам ее – Женя. Но так получилось, что теперь ее имя – Аня. А я так и не решил для себя, какое ей больше подходит, ха-ха. У нее отвратительный характер, почти такой же, как и у меня. Наверное, поэтому мы и ладим. А еще она сказала, что я по-настоящему красивый: когда улыбаюсь, мое лицо преображается. Это самое странное, что я когда-либо слышал, честно. Она попросила меня делать комплименты, а я все еще не умею. Но пытаюсь. Наверное, это все, что я хотел вам рассказать. А, у нас скоро очень тяжелая миссия. Впервые, отправляясь на задание, я не хочу погибнуть там. Все, на этом точно все. Простите, что не спас вас. Надеюсь, не наскучил нудным рассказом. До свидания.

Мстислав поднялся, отряхнул пальто и вышел за забор. Его лицо, вновь равнодушное, было бледнее, чем обычно. Он заметил, что я всхлипываю, но ничего не сказал. Наверное, мои слезы задели его. Он молча пошел к машине, а я, поклонившись двум могилам, поспешила следом.

У ворот кладбища командир остановился. Я подняла глаза и скривилась, увидев Олега. Я хотела было схватить Мстислава за руку, но не успела: он ловко просунул ладони в карманы пальто.

– О, кого я вижу! И ты здесь, Мстислав, да не один!

– Угу. Вот это совпадение, – ухмыляясь, ответил командир.

– Я вот пришел проведать своих павших товарищей, а ты… постой, ах да… Сегодня же тот самый день? – Олег даже не скрывал, что разыгрывает спектакль и издевается над Мстиславом. – День, когда ты своих близких не уберег?

Он еле сдерживал довольную улыбку.

– Ага, типа того. – Мстислав отвечал спокойно, насмешка не задела его.

– А Аннушку зачем привел? Показать, что становится с теми, кто с тобой близок? Вы же, как бы сказать… стали намного ближе, да?

– Угу, ближе, – первую часть он проигнорировал, – у тебя все? Покойные товарищи, поди, заждались.

– Прозвучало как-то двусмысленно, тебе не кажется?

– Угу, именно поэтому и выбрал такую формулировку. Так что, у тебя все? Я могу идти?

– Я, кстати, как-то был на их могиле. Ну, Маши и Софьи. – Олег и не думал останавливаться. Мстислав замер, пытаясь сохранить лицо. – Красиво там у них. Ты постарался? Или времени не хватило, и за тебя сделали? Да, дочку прям очень жалко. Сколько ей было бы сейчас?

Во мне начинала бушевать ярость. Хотелось убить Олега, заткнуть навсегда, чтобы больше ни одна отвратительная фраза не вылетела из его рта. Я сжала кулаки, на сдержала порыв.

– Двенадцать бы исполнилось, – севшим, абсолютно не своим голосом ответил Мстислав. Что уже было удивительно: он ответил. Не послал, не съязвил, не проигнорировал. У Олега все же получилось его задеть.

– Ох, как жаль, как жаль. Она ведь еще и на тебя так похожа, сразу видно – папина дочка. Ну, была, хех.

Я понимала, что еще одно слово – и командир сломается. Поэтому вмешалась:

– Как жаль, Олег, что нам идти надо. Смотри, в своем яде не захлебнись. Что, настолько нечем заняться, что поджидал нас здесь? Так обычно неудачники и поступают. Долго, кстати, стоял, не замерз? – Я говорила, пытаясь вложить в интонацию как можно больше презрения. Это сработало.

– Ты… знай свое место, тебя растоптать будет…

– Олег. Ты жалок. Не позорься!

Мстислав вернулся в реальность и дернул меня за руку.

Я все еще была зла и очень хотела двинуть Олегу в челюсть, пока мы проходили мимо. Лишь отойдя на достаточное расстояние, я почувствовала, что ладонь, сжимающая мою руку, дрожит.

– Мстислав… ты как? – насторожилась я.

Командира крупно трясло, я никогда не видела его таким уязвимым. В первые