Вечерний изумруд - Иника Мин

– Ты шутишь, что ли? Мы только-только вернулись с задания, где чуть не погибли, а тебя назначают командовать еще более безумной операцией! И ты так спокойно об этом говоришь!

Мстислав пожал плечами.

– А что такого? Это моя работа. Раз уж на то пошло: как думаешь, что это за разведка была, которая доложила, что химер стало меньше?

– Так это было твоим заданием?

Я была зла. Зла на него за равнодушное отношение к своей жизни.

– Не бойся, – он обнял меня, пытаясь успокоить, – я придумаю, как отстранить тебя от миссии. Ты будешь в безопасности.

От этих слов я взбесилась не на шутку. Я оттолкнула его, силясь не настучать по его глупой красивой голове:

– Ты совсем придурок, да? Не о себе я беспокоюсь, идиот, а о тебе!

– О, ну вот же, нашлись! А я же говорила, что они тут!

Захмелевший Влад и как всегда великолепно выглядящая Арина направлялись к нам.

– Я была уверена, что вы уже уехали.

– А я говорил, что точно нет!

– Да-да, только успокойся.

– Вам чего? – вздохнул Мстислав.

– Там тебя шишки важные ищут. Церемония-то закончилась, но вот верха расходиться не думают. Что-то с тобой обсудить хотят.

Командир злился, но выбора не было, поэтому он проследовал за Владом, бурча: «Не мог сказать, что я ушел?»

Вновь мы остались с Ариной наедине. Я вспомнила, что ее серьги все еще на мне, и тут же начала их вынимать.

– Брось, без них твой образ не завершен.

– Все равно я сейчас уйду. Спасибо тебе. И правда, прости за тот раз.

Она забрала серьги, мягко улыбнувшись.

– Не могу сказать, что прощу. То было действительно слишком. Но, так и быть, дам тебе шанс.

– Из-за Мстислава?

– Нет. Сейчас ты не кажешься такой уж… конченой. Ну и да, из-за него тоже. Я рада, что он хоть чуть-чуть оттаял. Вы ведь признались друг другу, я права?

– Ну… Не то чтобы прям признались… Но мы поцеловались. – Говорить об этом было более неловко, нежели целоваться.

– Господи, – она закатила глаза, – неужели вы, как дети малые, будете друг друга за нос водить и делать вид, что ничего не случилось? Если так, то я сначала отчитаю тебя, а потом вправлю мозги ему.

– Нет! Точно нет. Я не смогу делать вид… Я хочу снова коснуться его. И чтобы он коснулся меня. А если вдруг этот придурок завтра скажет мне, что это все алкоголь, – я тоже, как ты говоришь, вправлю ему мозги. Ишь, не на ту напал! Я теперь от него не отстану!

Арина рассмеялась:

– Теперь ты мне нравишься чуть больше! Пожалуйста, не сдавайся. Может, он и кажется отстраненным, но это не так. Просто он давно похоронил свои чувства и взращивать их заново… не так-то просто. Пожалуйста, поборись за него ради него самого, если он правда тебе небезразличен.

На этом наша беседа прервалась, потому что командир и замком вернулись. Мстислав все еще ворчал, а Влад, наоборот, смеялся.

– Все. Пора закругляться. Этот банкет меня уже достал, – нахохлился командир.

– Да все и так расходятся. Успокойся.

– Пока я спокоен. Но чем дольше тут остаюсь, тем больше раздражаюсь.

Хоть я и выпила совсем немного, меня ощутимо начало клонить в сон. Пока все что-то обсуждали, я стояла и улыбалась, не пытаясь вникнуть и лишь погружаясь в болото звуков. Потом, непонятно каким образом, я оказалась в машине. На минуту трезвость вернулась ко мне, и я настороженно огляделась. Пассажирская дверь с противоположной стороны хлопнула, и рядом со мной приземлился Мстислав. Я сразу успокоилась, откидываясь на спинку. Машина тронулась, а я начала погружаться в сон.

Очнулась я оттого, что меня опустили на какое-то сиденье. Испугавшись, я снова резко протрезвела. Я огляделась: квартира казалась мне поразительно знакомой.

– Я несколько раз спрашивал, куда тебя везти, но ты так крепко уснула. – Мстислав вешал мое пальто в своей прихожей, пока я сидела подле него на пуфике. – Поэтому, как командир отряда, я принял решение ехать ко мне. Так спокойнее.

– Что со мной может произойти в моей квартире? – Я снова говорила совершенно не то, о чем действительно хотела спросить.

Мстислав остановился на мгновение, смерив меня взглядом, после чего снял верхнюю одежду.

– Ну, зная тебя, – все что угодно.

Я хмыкнула. Наверное, он был прав.

– Если так сильно не хочешь находиться у меня в квартире – не напивайся до такого состояния, что тебя кто угодно может посадить в такси и увезти в неизвестном направлении, – обиженно пробурчал он, неверно интерпретировав мой глупый вопрос. Я совершенно не была против нахождения в его квартире, я просто ляпнула первое, что пришло на ум. Он между тем продолжил: – В любом случае уже поздно жаловаться, придется тебе ночевать здесь. Я не хочу отпускать тебя в таком состоянии.

– Это забота?

– Это здравый смысл. Уснешь опять где-нибудь, тебя изнасилуют и убьют, а виноват я буду.

– Виновата буду я, что столько выпила.

Он устало вздохнул, переводя раздраженный взгляд на меня:

– Виноват буду я, потому что видел, в каком ты состоянии, и допустил, что ты уехала.

– Откуда такой пессимизм?

Он фыркнул:

– Я живу дольше – оттуда и пессимизм.

– Мог бы просто сказать, что волнуешься…

– А разве это не очевидно, что да, волнуюсь?

– Нет. Очевидно то, что боишься чувства вины.

Он закатил глаза, не желая больше продолжать эту тему.

– Гостевой диван знаешь где. Я в душ и спать. Чего и тебе советую.

Он прошел мимо меня в гостиную.

– Опять гостевой диван? – Я поднялась следом, возмущаясь.

– Чему ты так удивляешься?

– Я думала, мы выяснили, что мне не нравится на нем спать!

– А я думал, мы выяснили, что ты слишком наглая, когда пьяная.

– Что за бред, почему я должна спать на диване? Мы нравимся друг другу.

Он резко остановился, так, что я врезалась носом в его спину.

– Ты всегда, когда пьяная, будешь пытаться залезать ко мне в постель?

– Сейчас я даже не пыталась!

– Вот и хорошо. Тогда дуй на диван.

В моей пьяной голове вспыхнула какая-то странная обида, поэтому я решила понервировать его и преградила путь.

– Зачем ты снова строишь из себя недотрогу? На террасе ты был более решительным. Что, растерял уверенность в себе, стоило нам оказаться наедине? Мда, я даже немного разочарована. Думала, ты более, хм, страстный? А ты скучный. И холодный, как глыба льда.

Выводить его из себя приносило мне какое-то особое удовольствие. Видеть, как незаинтересованное лицо