Прости, Мария - Аманта Сантос

в автокатастрофе родителей. Все небольшое наследство, оставшееся ему после их гибели, он потрать на учебу в США в Массачусетском технологическом. Но потом не ушел в науку, не стал теоретиком. Его приглашали на работу многие серьезные фирмы, но он вернулся в Мексику и устроился на работу в фирму, для которой стал почти золотым дном. На работе он требовал одного: чтобы всегда было под рукой то, что нужно для работы, и чтоб никакое начальство не совалось к нему до завершения работы. Делал он для фирмы гораздо больше, чем другие, получал гораздо меньше, чем делал, но не огорчался и, казалось, просто не замечал этого. Жил он на окраине города, в небольшой квартире, имел далеко не новый автомобиль, а отдыхать ездил в одну горную деревушку, где развлекался ловлей форели. Коллеги — друзей у него не было — никогда не видели, чтобы он пил, курил или сопровождал какую-нибудь красотку. Они чуть посмеивались над ним, но не злословили, так как нрав у Мануэля был спокойный и дружелюбный. Но и его коллег и его начальство раздражало только одно — когда он разговаривал с человеком, то казалось, что его большие, внимательные глаза серого цвета видят того насквозь, и потому сам их обладатель тихонько посмеивается над всеми остальными. Именно своеобразное чувство юмора позволяло ему послать подальше самого директора фирмы, когда тот как-то вздумал вмешаться в творческий процесс. Наверху повозмущались, но оставили Мануэля в покое...

Но если бы его коллеги видели его тогда в поезде, они просто бы не поверили своим глазам. Он и сам себе не верил, впадая в состояние тихого ужаса. Ему очень хотелось найти эту девушку, поговорить с ней нормально, но... Было одно огромное «но». Ведь тогда ему придется признаваться, что он врал и кто он есть на самом деле. Он сам все испортил, сказал бы правду, и сейчас мог бы спокойно разыскивать ее. Она сказала ему свое имя: Маргарита. Сказала, что едет к сестре на некую виллу «Мария», а она — это не он. Девушки с такими глазами не врут. И Мануэль вдруг чувствовал, что, сидя за чертежной доской, бесцельно смотрит на черные линии на белой бумаге. Нет, дальше так продолжаться не может. Он найдет ее, поговорит с ней. Но... и мысли вновь шли по замкнутому кругу, заставляя его краснеть, вспоминая свое вранье.

Однажды Маргарита, как обычно, сопровождала сестру в супермаркет. Походив по набитым людьми и товарами залам, они набрали кучу покупок и совсем собрались было уходить, как вдруг Ана вспомнила, что еще кое-что забыла. Сунув Маргарите в руки кучу пакетов, она попросила ее посмотреть за коляской, в которой сидела Мариита, и снова исчезла в толпе покупателей. Маргарита стояла, прижав пакеты к груди, возле коляски с Мариитой, которая с увлечением и любопытством наблюдала за всем вокруг, и терпеливо ждала сестру. Вдруг она всем телом подалась вперед, отчаянно всматриваясь в людскую круговерть. Не может быть! Эта длинная фигура с лохматой копной волос... Мануэль! Но он далеко, а она не может отойти от Марииты. Господи, что же делать? Пока Маргарита в отчаянии переминалась с ноги на ногу, проклиная эту копушу Ану, Мануэля вновь поглотила толпа. Маргарита едва не расплакалась от обиды и даже немного поворчала на ничего не подозревающую Ану, когда та, наконец, вернулась. Правда, она ничего не стала рассказывать Ане, боясь, что та опять начнет вздыхать над ее наивностью. Итак, принц опять исчез, оставив Маргариту с надеждой ожидать новой встречи.

Но неверно было бы думать, что Мануэль не заметил Маргариту. Однако он так и не решился подойти к этой очаровавшей его девушке, давно уже прокляв свой длинный хвастливый язык. Но он не стал переживать и молча страдать над своей бедой, ничего не делая, чтобы ее преодолеть. Он поступил гораздо проще: сделав вид, что замешался в толпе, он дождался, пока девушки вышли на улицу, выскользнул следом и незаметно сопровождал красавиц, но как мало это значило в его положении... Тем более, что ее домом оказалась вилла «Мария», принадлежавшая известному модельеру Мексики Марии Лопес... Как же он теперь, со своей двойной игрой? Мануэлю было грустно.

Синьор Альфонсо Гутьеррес, представитель фирмы «Руэла», поднял на Марию Лопес вы-разительные темные глаза.

— Простите меня, синьора Лопес. Мы всегда с удовольствием работали с вами, и сейчас мы тоже ждали сколько могли. Но бизнес есть бизнес. Наша фирма не должна терпеть убытки из-за того, что мы будем и дальше ждать ваших поставок. Мы и так медлили, сколько могли. В конце концов, в контракте ясно указаны сроки... — в его голосе слышались и грусть, и сочувствие, но смысл сказанного совсем иной. Мария теряла рынок сбыта Бразилии. Конечно, она знала, что у нее сильна конкуренты и в Европе, и в Соединенных Штатах, но с фирмой «Руэла» они сотрудничали давно, и та всегда отдавала предпочтение дому мод Марии Лопес. Всегда, но не сейчас, хотя еще совсем недавно Рейнальдо, вернувшись из Бразилии, сообщил, что здесь подождут ее новых моделей. Но нет, сначала пришло сообщение, а потом, бросив все, ей срочно пришлось лететь сюда, чтобы хоть как-то постараться уменьшить свои потери. Хорошо еще, что речь не пошла о штрафных санкциях, ведь их дом моды и в самом деле не укладывался в указанные сроки. Что же, придется возвращать задаток. Разумеется, она вернет его. Но почему они так резко изменили свое решение? Партнеры в других странах все же предпочитают предоставить ей отсрочку, зная, что модели Марии Лопес всегда пользуются большим успехом. Впрочем, может быть, у них самих возникли какие-то затруднения. Он прав, бизнес есть бизнес.

Уезжая в очередной раз по делам, Мария опять поручила Лули Ане. Впрочем, последнее время девочка и так находилась на руках Аны, потому что Марии просто некогда было ей заниматься. Конечно, Ана не отказывалась присматривать за Лули и даже с удовольствием с ней возилась, но она мечтала о том времени, когда у нее будут свои дети. Но увы, откладывалась на неопределенный срок свадьба, потому что Рейнальдо мотался по делам фабрики Марии. Они шли все хуже и хуже, и Мария с Рейнальдо изо всех сил пытались удержать фабрику от разорения. Рейнальдо ездил по командировкам и естественно ни о какой свадьбе и речи быть не могло.

Ана, конечно, душой-то все это понимала, но с другой стороны,