Прости, Мария - Аманта Сантос

Хосе Игнасио возвращался домой из конторы по улицам вечернего Мехико. Он шел пешком для того, чтобы прийти в себя после этого ужасного скандала с Луисом. Сейчас, уже после всего, Хосе Игнасио находил нужные слова, которые он мог сказать Луису, веские аргументы в пользу своей невиновности, но какое это сейчас имело значение?

Изабелла, только она могла помочь ему сейчас, утешить, успокоить.

Изабелла... В руке Хосе Игнасио был огромный букет белых роз. Любимые цветы Изабеллы! Правда, букет слегка подвял за этот долгий день, но это ничего. Она поставит его в свою любимую вазу, и они снова оживут, наполнив гостиную своим ароматом. Он представлял себе, как сейчас он вернется домой, а она радостно встретит его на пороге гостиной, а он, обняв ее, забудет обо всех своих невзгодах...

Но Изабелла не встретила его на пороге. Не было ее и в гостиной, а на столе в ее любимой вазе стоял букет роскошных белых роз, по крайней мере в два раза больше того, что принес Хосе Игнасио. Откуда он здесь? Непонятно почему это разозлило его, даже взорвало. Резким движением он вырвал букет из вазы и швырнул цветы на пол. Из букета вдруг вылетел сложенный вчетверо листок бумаги. Хосе Игнасио нагнулся, поднял его и развернул.

«Изабелла, любимая!..»

Рука его, державшая листок, задрожала, но он

продолжал читать.

«...Прости, что не смог сегодня встретиться с тобой. Встретимся завтра, как всегда, на нашем обычном месте. Целую. А. Ш.»

Так значит вот почему Изабелла сегодня не пришла на встречу! Из-за какого-то подонка, омерзительного светского хлыща» который тайно встречается с ней! Хосе Игнасио уже представлял себе этого мерзавца с его воркующим голосом, как обещает его Изабелле, что он обязательно лезет ее далеко-далеко, где она родит ему дочку и они будут жить долго и счастливо до скончания века; наверняка он уверял ее, что в ней одной его спасение, зная о том, как легко женщины покупаются на жалость... Картины одна ужаснее другой рисовались в его мозгу, затуманивая разум. И как же долго продолжается это вероломство?!

Вне себя от ярости, Хосе Игнасио бросился в спальню. На кровати, уронив голову на руки, лежала рыдающая Изабелла. 

— Так это из-за этого негодяя ты плачешь?!

Изабелла изумленно подняла опухшее от слез лицо.

— Кто такой этот А. Ш.? — И он гневно потряс перед ее глазами найденной запиской.

Пришедшая в себя Изабелла возмущенно оттолкнула его руку.

— А с какой это крашеной выдрой ты целовался в кафе?!

— Какая крашеная выдра? — Не понял Хосе Игнасио. — Это ты не пришла на нашу встречу! Что!? Ждала этого А. Ш. на «вашем обычном месте»? А он не пришел! — Голос Хосе Игнасио сорвался на крик.

— Прекрати! Не смей на меня кричать! Сам виноват, и сам же кричит... — она расстроенно шмыгнула носом.

— Я виноват?! Ты меня предала, и я же еще и виноват?!

— Зачем ты трясешь у меня перед носом этой бумажкой? Для того, чтобы я не спрашивала тебя об этой девице? — Она снова всхлипнула. — Хосе Игнасио, скажи мне, что это неправда, что ты не любишь ее?!

— Не люблю, — машинально подтвердил он.

— Ах, так! Ты ее не любишь, и все-таки с ней встречаешься?! Зачем тогда тебе я? Или ты уже подумываешь о разводе?

— Но Изабелла...

— Молчи! Ты сам признал свою вину. Вот и убирайся к этой уродине!

И Хосе Игнасио, совсем не ожидавший такого поворота событий, был немедленно и с силой вытолкан за дверь. За его спиной щелкнул, запираясь, замок.

ГЛАВА 44

За окном гостиничного номера, в котором жил Алехандро Касарес, шел ливень, подобный тем, что часто обрушиваются на Мехико осенью. Потоки воды размывали огни вечернего города и ему казалось, что сам дождь рыдает над его тяжкой судьбой.

Алехандро Касарес сидел в кресле закинув ногу за ногу. В одной руке он держал большой пневматический пистолет, а в другой банку пива. Множество пустых банок было свалено в углу противоположной стены номера. На душе у него было тоскливо. Кто знает, был ли тому виною или вечер, или дождь, или просто это был один из тех приступов черной меланхолии, что иногда овладевали Алехандро. В такие минуты он вспоминал, что жизнь тяжела и жестока, и что испытания, пережитые им, тяжелым грузом давят на его плечи. Он становился мрачным и циничным, и казался себе гораздо старше, чем был на самом деле. Единственное развлечение для себя он находил в том, чтобы расстреливать пустые пивные банки, слушая их жестяной звон.

Алехандро сделал большой глоток пива, поднял пистолет, швырнул банку и нажал на курок.

Отброшенная выстрелом банка звонко ударилась о стену и упала на пол в груду таких же. В то мгновение в прихожей раздался жуткий грохот.

Алехандро развернулся вместе с креслом и увидел, что в дверях стоит Хосе Игнасио. Он был необычайно бледен, его глаза лихорадочно блестели, а уголки рта подергивались. Весь его вид выражал растерянность, грозящую перейти в панику.

— Алехандро, я не знаю что мне делать... Моя жена... Мы на пороге ссоры.

Алехандро мрачно улыбнулся.

— Женщины, — цинично сказал он и сбил выстрелом еще одну жестянку. — Они все одинаковы. Чего же ты ждал?

— Но послушай! Я знаю, что она встречается с мужчиной, а она сама обвиняет меня в неверности.

Алехандро с удивлением посмотрел на Хосе Игнасио.

— Просто так, без причин?

Хосе Игнасио густо покраснел.

— Нет, она просто увидела меня с какой-то незнакомкой, но честное слово, у нее нет никаких оснований...

— Верю, — грустно сказал Алехандро. — Ну и что? Объясни ей, что...

— Послушай, ты не понимаешь. Дело не в том. Прости, я очень взволнован... Дело в том, что у меня в конторе из сейфа пропали важные документы. Они похищены. Ключ от сейфа был только у Луиса — он ведет это дело — и у меня.