Прости, Мария - Аманта Сантос

Мысли летели спутанным клубком. Потом ей сделалось совсем дурно.

В Париже никто не встретил Изабеллу. Она была вынуждена нанять такси, чтобы добраться до дома. Это встревожило ее еще сильнее. Неужели отцу настолько плохо?

Встревоженный граф поспешил ей навстречу. Изабелла бросилась к нему на грудь и, рыдая как ребенок, засыпала его какими-то непонятными вопросами.

— Папа! Ты здоров? У тебя все в порядке?

Взяв ее за плечи, граф отстранил Изабеллу, удивленно и озабоченно вглядываясь в ее осунувшееся побледневшее лицо.

— Что с тобой, дочка? На тебе лица нет. У тебя что-нибудь случилось?

— Но в телеграмме было написано, что ты болен...

— Успокойся, дочка, я совершенно здоров, и я не посылал никакой телеграммы...

— Как же не посылал? Вот же она!

Изабелла порылась в сумочке и достала из нее смятый телеграфный бланк. Граф развернул и несколько раз прочитал его.

— Я не посылал этой телеграммы, но все же я очень рад, что ты приехала.

Граф взял ее за руку:

 — А теперь пойдем, ты поешь и расскажешь мне, что у вас там случилось.

— Не посылал... — Изабелла пораженно смотрела на отца. Потом глаза ее потемнели от гнева. — Так значит, это он! Он отправил меня сюда, чтобы без помех встречаться с этой крашеной уродиной!

Комната вокруг нее закружилась, Изабелла тихо вскрикнула и упала бы на пол, если бы граф не успел подхватить ее.

— Ничего страшного, — сказал врач, выходя из комнаты, в которой уложили Изабеллу, — совершенно нормальное состояние. Конечно, первый раз это переживается достаточно тяжело. Она будет раздражаться, капризничать, иногда даже плакать... Главное — это не допускать истерик и правильно питаться. А в остальном для ее состояния — все хорошо. — Он понимающе улыбнулся графу.

— Вы имеете в виду перенесенный ею стресс? — осторожно спросил граф.

— Она перенесла какой-то стресс? — В глазах Доктора появилась тревога. — Это все усложняет. Она не должна волноваться. Иначе это скажется на ребенке.

— На каком ребенке? — граф было озадачен.

— Которого ждет ваша дочь...

— Вы хотите сказать, что Изабелла беременна?

— Вы хотите сказать, что вы не знали это?

Граф широко улыбнулся:

— Спасибо вам, доктор. Вы сняли камень: моей души. Я опасался, что ее странное поведение вызвано какой-нибудь болезнью.

— Она уже пришла в себя?

— Разумеется?

 — Я могу поговорить с ней?

— Конечно. И ей вовсе не обязательно все время находиться в постели. Свежий воздух, но никаких верховых прогулок и никакого тенниса.

— Отлично, доктор. Но вы все же будете рядом? 

— В любой момент, как только понадоблюсь. 

Граф решил попытаться расспросить Изабеллу о том, как вел себя с ней последнее время Хосе Игнасио. Он полагал, что по его повелению может определить, имеют ли основания подозрения Изабеллы. Хотя главное, чего он хотел — это успокоить дочь. Все, что ему нужно, он мог выяснить и сам.

— Скажи мне, доченька, — обратился он к ней, когда они пили чай, — Хосе Игнасио когда-нибудь обманывал тебя?

— Нет, папа, да он и не умеет, — вздохнув, сказала Изабелла.

— В таком случае, почему ты думаешь, что те объяснения, которые дал тебе Хосе Игнасио по поводу этой «крашеной уродины», были ложью?

Слова «крашеная уродина» настолько нелепо прозвучали из уст графа де Аренсо, что Изабелла невольно прыснула. Да, рядом с отцом все казалось вовсе не таким ужасным. Потом она нахмурилась:

— Но я сама видела, как закрывала ему глаза и целовала в затылок …

— А что Хосе Игнасио сказал тебе по этому поводу?

— Какую-то глупость. Он сказал, что она подошла к нему сзади, закрыла ладонями глаза и поцеловала в затылок.

— А он? 

— Дело в том, что мы договорились встретиться в этом кафе, и он говорит, что решил, что это я. Он говорит, что так и сказал той женщине «Изабелла, это ты?» И что, услышав его голос, сразу начала извиняться за то, что обозналась. Но папа, не могла же она не видеть, кого целует!

— А он мог видеть ее?

 — Нет, — уверенно ответила Изабелла. 

— А теперь подумай, стал бы он назначать свидание своей любовнице там же, где он встречается с тобой и в то же самое время? 

— Думаю, нет.

— Ну вот, дочка, ты и сама разобралась в своих сомнениях. А теперь скажи, что это за записка? 

— Ну, он говорил, что в букете цветов, что стоял у меня на столе, он обнаружил записку, в которой какой-то человек якобы писал мне, что отменяет наши обычные свидания.

Граф вздохнул:

— А откуда взялся этот букет?

— Я не знаю, его и принес мальчик-посыльный, и я думала, что это букет Хосе Игнасио; он последнее время часто дарил мне прекрасные цветы…

— Значит, и ты не смогла дать поэтому поводу удовлетворительных объяснений?

— Мне не нужно ни в чем объясняться, я ни в чем не виновата!

— У него на этот счет может быть сам мнение...

— Папа, что ты хочешь этим сказать?

— Понимаешь, дочка... Ты молода, обеспечена, красива, счастлива. У всех счастливых людей обязательно находятся завистники. Быть может, я был неправ, оберегая тебя от этой стороны жизни... Однажды ты уже поверила плохому про Хосе Игнасио, а злых людей на свете немало... Неужели ты не помнишь, что в свое время придумывала Костанца, чтобы разлучить вас... А как вообще идут дела у вас в доме? — осторожно спросил граф.

— Ты имеешь в виду сеньору Марию? — в глазах Изабеллы заплясали веселые искорки. Граф совсем