Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

делать! — Гаррет гладит Питера по щеке и голове. — Молчи и сиди спокойно, если не хочешь, чтобы тебе было плохо. Ты же знаешь, что со мной шутки плохи. Знаешь, что я слов на ветер не бросаю.»

«Я ВАС НЕ ЗНАЮ! НЕ ЗНАЮ!»

«Зато я знаю тебя! И частенько наблюдал за тобой, когда ты находился неподалеку от меня. Планируя как-нибудь пригласить тебя к себе на чай с конфетками.»

«ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! Я НИЧЕГО НЕ СКАЖУ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ БЕЙТЕ МЕНЯ! НЕ НАДО!»

«Тише-тише, Питер, тише…»

«ПОМОГИТЕ! — истошно взмаливается Питер. — ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ! Я ЗДЕСЬ! КТО-НИБУДЬ! МЕНЯ ХОТЯТ ПОБИТЬ! Я НЕ ХОЧУ!»

«Никто тебя не услышит, мой сладкий. Никто… Здесь только ты и я…»

«НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!»

Отлупив Гаррета своими маленькими детскими ручонками, Питер резко соскакивает с кровати и безуспешно пытается открыть замок на двери, хотя ему не хватает сил отодвинуть ту несчастную задвижку, что не дает вырваться на волю. Мужик пулей срывается, подбегает к нему, хватает за шиворот и снова тащит в сторону кровати, несмотря на ярое сопротивление. Тогда мальчишка наступает тому на ногу и со всех ног мчится к открытому окну с надеждой успеть убежать через него. Только его в последний момент хватают за ногу и резко тянут на себя, пока он душераздирающе визжит, плачет и бьет своего обидчика настолько сильно, насколько это возможно.

«Будешь плохо себя вести – не получишь конфетки! — рявкает Гаррет и со всей силы бьет маленького Питера по попе, заставляя того истошно закричать.»

«НЕТ, ДЯДЕНЬКА! — взмаливается Питер. — НЕ НАДО!»

«Лучше не зли меня, малыш. Меня в свое время воспитывали в спартанских условиях, благодаря которым я и научился соблюдать дисциплину и подчиняться старшим. И мне не составит никакого труда сделать с тобой то же самое. Раз мамка твоя не может, так я им займусь. На правах твоего названного отца.»

«ПОЖАЛУЙСТА, ДЯДЯ, НЕ НАДО! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ БЕЙТЕ! ОТПУСТИТЕ!»

«А ну хватит орать, сопляк! ХВАТИТ ОРАТЬ!»

«НЕТ!» — взвизгивает Питер, когда Гаррет наносит ему несколько крепких ударов по всему телу.

«Я заставлю тебя слушаться! ЗАСТАВЛЮ! Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ МУЖИКА! СДЕЛАЮ!»

Гаррет снимает ремень со своих штанов и начинает безбожно хлестать Питера, не обращая внимание на все его истошные крики, слезы и просьбы остановиться. В нос мальчика ударяет стойкий запах дешевого папироса, смешанный с вонью изо рта, вызванной проблемами с зубами. По всему маленькому тельцу волной стремительно распространяется жгучая адская боль, которую испытывает и взрослый Питер. Не способный более сдерживать поток горьких слез и нормально дышать. Все его тело деревенеет из-за болезненного напряжения каждой мышцы, невидимые руки еще крепче сжимают горло, а грудь будто бы сдавило гидравлическим прессом.

— Я этого не вынесу… — резко мотает головой Питер. — Не вынесу!

— Я знаю, ты пытался, — спокойно отвечает близнец Питера. — Пытался себя спасти. Но у тебя не получилось. Рядом не было взрослых, которые сказали бы тебе не ходить в гости к чужим дядям и тетям и брать что-либо у них из рук. Ты в этом не виноват. Просто никто тебя этому не научил.

— Нет… Нет… Этого не может быть! Я не верю… Не верю! Этого не может быть!

— Может. Это то, что ты так не хотел вспоминать. То, что положило начало твоему саморазрушению. Из-за которого ты обрек себя на страдания. Страдания, из-за которых ты так и не смог зажить нормальной жизнью во взрослом возрасте. Да, ты все забыл. Но тело-то все помнит.

Близнеца Питера прерывает душераздирающий крик маленького мальчика, все еще умоляющий взрослого дядю отпустить его домой и не делать с ним ничего плохого. Но тот игнорирует эту отчаянную мольбу и, полный решимости, продолжает дубасить ребенка. Делать то, что наложит отпечаток на всю дальнейшую жизнь невинного человечка, который просто хотел быть счастливым и любимым. Задыхаясь и едва стоя на ногах, взрослый Питер резко отворачивается, сильно зажмуривает глаза и начинает горько рыдать, пока у него за спиной продолжают раздаваться рвущие сердце и душу крики, издаваемым им самим, и грубое требование Гаррета заткнуться и не делать глупостей.

Питер не видит происходящего. Но он его помнит. Начинает вспоминать все больше и больше. Задыхается от нехватки воздуха. Приступ паники накрывает его с головой, а боли внизу живота усиливаются до такой степени, что он не может сдержать нечеловеческий крик и сгибается пополам. А затем вскрикивает еще раз, как бы пытаясь вытолкать из себя ту боль, что пожирала его изнутри на протяжении двадцати лет, даже если он не понимал, чем она была вызвана. Роуз чувствует себя тем семилетним мальчиком, потерявший надежду достучаться до кого-то и сообщить о том, как сильно он нуждается в защите. Тем маленьким, беззащитным и уязвимым мальчиком, оставшийся в этом мире один на один со всяким злом и нечистью.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! — в один голос душераздирающе вскрикивают маленький и взрослый Питер. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Обеими руками крепко держась за живот, Питер обессилено опускается на колени, задирает голову к верху и снова вскрикивает, пока слезы катятся по его щекам. После чего закрывает лицо ладонями и начинает рыдать еще пуще прежнего, будучи не в силах остановиться и предотвратить начало бесконтрольной истерики. Еще более сильной, чем та, до которой его довели выкрутасы Даниэля, Эдварда и Терренса.

— ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО? — недоумевает Питер. — ЗА ЧТО-О-О-О-О-О-О-О-О?

«Тише-тише, мой хороший, тише… — приговаривает Гаррет, который в воспоминаниях Питера гладит его по голове. — Все хорошо… Видишь, ничего плохого… Будешь хорошим мальчиком – никому плохо не будет.»

«За что вы так со мной, дяденька? — безутешно рыдает Питер, тяжело дыша и крепко обнимая себя руками, после того как самое худшее остается позади. — За что? Почему все обращаются со мной так ужасно? Почему?»

«Такова жизнь, лапонька. А она не всегда справедлива.»

— Я всего лишь хотел стать счастливым и быть любимым, — в один голос говорят взрослый и маленький Питер. — Больше мне ничего не нужно…

«Я этого не вынесу…» — рыдает маленький Питер.

«Если никому ничего не скажешь, то все будет хорошо, — отвечает Гаррет. — А если ослушаешься – мне