На полной скорости - Рут Стиллинг

Он толкается в мою киску так сильно, что я приподнимаюсь на кровати.

— Сдавайся, Томми.

Он шире разводит колени, и я массирую его, ненадолго отстраняясь, чтобы усилить наше совместное возбуждение, прежде чем снова погружаюсь внутрь.

— Дженна, — он зовет меня по имени, и, Господи Иисусе, это звучит чертовски хорошо.

— Дженна, — повторяет он, качая головой с такими широкими зрачками, что его глаза теперь полностью черные. — Я кончаю так чертовски сильно, Дженна. Т-ты потрясающая.

Я чувствую, как его задница сжимается вокруг моего пальца, и секунду спустя Томми изливает свою горячую сперму глубоко в мою киску.

Не думаю, что была бы человеком, если бы не кончила при виде этого жестокого татуированного парня, разваливающегося на части от моих прикосновений.

— Я тоже, — тихо отвечаю я. — По всему твоему огромному члену.

Тело Томми напрягается от удовольствия, вздрагивая надо мной. Это лучший секс в моей жизни — и, несомненно, в его тоже. Мы оба вступаем в мир, в который, как нам казалось, мы не были способны войти.

Это...совершенство.

Злившись полностью, Томми опускает голову мне на грудь, всё ещё опираясь на одну руку, чтобы не раздавить меня.

Он изо всех сил старается не заснуть, и я глажу крошечные волоски у него на затылке.

— Спасибо... — невнятно произносит он, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

Он выглядит так же, как в тот раз в захудалом баре. Но на этот раз он опьянен по совершенно другой причине.

— За что? — спрашиваю я его, чувствуя, как его сперма вытекает из меня.

Томми вырывается, а затем опускается между нами, собирая свою сперму и заталкивая её обратно в мою киску.

Он медленно выдыхает и оставляет поцелуй на ложбинке груди.

— За то, что дала мне этот шанс и позволила остаться с тобой сегодня вечером.

ГЛАВА 28

ДЖЕННА

Возможно, я и профессиональная спортсменка, которая тренируется почти ежедневно, но это не избавляет меня от болей во всем теле, которые мучают меня, когда я пробуждаюсь от глубокого сна и переворачиваюсь на спину.

Мы с Томми занимались этим всю ночь, и это было...умопомрачительно. У меня никогда не было столько секса, и меня никогда...меня не трахали в таких позах. Этот мужчина — машина в постели, и я ни капельки не злюсь по этому поводу.

В прошлой ночи не было ни единой секунды, которую я бы изменила, хотя есть вопросы без ответов, которые я хочу задать ему сегодня утром. Например, краткое упоминание, которое он сделал своей маме, и комментарий о своем тренере и товарищах по команде. Я знаю, в глубине души Томми небезразлично, что они думают, и я хочу помочь ему заслужить уважение, которого, я знаю, он заслуживает от остальной команды.

Я многое ему отдала прошлой ночью.

— Томми, — шепчу я в темноте своей спальни, плотные шторы, которые я установила несколько месяцев назад, защищают от восходящего солнца. — Я думаю, ты, возможно, действительно сломал меня, — я хихикаю, перекидывая руку на другую сторону кровати.

Меня встречает только мягкое пуховое одеяло, и я тут же вскакиваю, всё ещё обнаженная, со следами на груди. Я знаю, что в области декольте их ещё больше — я чувствую легкое покалывание от них даже сейчас.

Из-под двери моей спальни не проникает свет, и из остальной части квартиры не доносится ни звука, ни движения.

Ему что, нужно было рано утром на тренировку, и он не сказал мне?

Возможно, он написал записку перед уходом.

Откидываю одеяло, я надеваю огромную футболку и засовываю ноги в пушистые белые тапочки, холодный осенний воздух ощущается в моём старом многоквартирном доме, в котором не самая лучшая печь.

Когда я открываю дверь своей спальни и включаю основной свет в гостиной, там нет никаких признаков жизни, и всё так же, как мы оставили, когда Томми отнес меня в спальню.

Неужели мне всё это приснилось?

Я разворачиваюсь и направляюсь к телефону, чтобы написать ему и проверить, не схожу ли я с ума, когда на экране высвечивается сообщение от Кендры.

Кендра

Это напоминание о необходимости предохраняться. Этот парень выглядел так, словно ты была его последней трапезой, и у меня есть подозрение, что вы планируете заниматься этим всю ночь.

Кендра

Серьезно, детка, он действительно потряс меня сегодня вечером. Возможно, ты была права, когда сказала, что он не такой плохой человек, каким мы его считали. Заявиться к тебе домой и захотеть всё обсудить? Это не тот Томми Шнайдер, которого, как я думала, я знала...

Оба её сообщения были отправлены прошлой ночью.

Он действительно был здесь, и мы действительно занимались этим всю ночь.

Присаживаясь в изножье кровати, я морщусь от тупой боли между ног. При других обстоятельствах, и если бы он всё ещё был здесь, я бы определенно обрадовалась напоминанию о том, как жестко мы трахались, но я не могу отрицать, что меня охватывает страх.

Первый звонок Томми сразу же попадает на его голосовую почту, и я вешаю трубку, чувствуя, как меня охватывает ещё большее беспокойство.

Он пообещал, что докажет, что он другой. Было ли всё это просто игрой, чтобы он мог трахать меня всю ночь, а потом выбросить, как он однажды сказал?

Держа мобильник в одной руке, я подношу другую к шее, а затем встаю перед зеркалом, света из моей гостиной достаточно, чтобы увидеть следы, которые он оставил.

Меня пронзает унижение, и я снова набираю его номер, ожидая снова услышать его голосовую почту.

На этот я слышу гудки, и я задерживаю дыхание, молясь, чтобы он ответил на звонок и объяснил, что ушел, чтобы взять нам завтрак.

Он так и не отвечает, и я снова перехожу на его голосовую поту.

Теперь я в бешенстве. Он определенно кинул меня.

Пока голос продолжает говорить, я жду сигнала, чтобы высказать ему часть своего мнения. Всё это не имеет никакого смысла — то, как он целовал меня, смотрел на меня, открылся и опустил свои стены, чтобы впустить меня.

Прошлая ночь была такой искренней.

— Томми... — наконец, начинаю говорить я, в моём голосе смесь боли и возбуждения. — Я проснулась около пяти минут назад, но тебя здесь нет, и ты не оставил записки. Я не знаю... — я замолкаю, пытаясь подобрать правильные слова. Я с трудом сглатываю и сажусь обратно на кровать. — Я не знаю, что произошло, и планировал ли ты просто сделать то, что мы сделали, а затем уйти, не сказав ни