Без ума от любви - Лора Павлов

мягким пледом. Пышный кремовый ковер идеально оттенял состаренные деревянные полы, а лампы и высокая искусственная оливковая ветвь в углу придавали уюта. Два антикварных шкафа по обе стороны камина уравновешивали пространство: на их полках стояли вещи из его путешествий, книги и свечи — всё, что напоминало о жизни, полной приключений и воспоминаний. Длинные портьеры из айвори-велюра, сшитые на заказ, мягко спускались по бокам высоких окон, выходящих на реку. На столиках я расставила семейные фотографии, и теперь эта комната действительно стала сердцем дома.

Он всё еще молчал. Мой живот снова сжался, когда я подняла на него глаза.

— Я и представить не мог, что так бывает, — наконец произнёс он, низким голосом нарушая тишину.

— Что именно? — спросила я.

— Что может остаться моим, но при этом стать настоящим домом.

Это было лучшее, что он мог сказать. Ведь именно этого я боялась — что ему покажется, будто он живёт в чужом месте.

Я повела его на кухню, где появился большой обеденный стол, две люстры над островом и старинные резные кронштейны, подобранные к вытяжке, сделанной на заказ. Всё пространство преобразилось. На французских дверях, ведущих во двор, я повесила римские шторы из простого льна.

Мы переходили из комнаты в комнату, каждая была выдержана в том же стиле. Новые шторы не заслоняли виды, но добавляли тепла, а антикварные люстры и балки из дерева, привезённого из юга Франции, придавали дому особое очарование.

Теперь этот дом рассказывал историю. Историю его любви к искусству и истории. Историю его жизни, путешествий и приключений.

В гостевом туалете я заменила холодный каменный пол на старинный французский известняк, поставила черную тумбу, новые светильники и бра, идеально вписавшиеся в пространство.

Мы прошли все комнаты.

Он всё так же молчал, только внимательно смотрел по сторонам.

Мы оказались в его спальне. Здесь я добавила те же детали: тёплый ковер, шторы у больших окон, новую подсветку, деревянные балки на потолке. Я знала, как он любит своё постельное белье, поэтому лишь добавила плед и несколько подушек.

Он опустился на кровать и посмотрел на меня.

— Ты чертовски талантлива, ангел. Я поражен. Твоим талантам тесно в Роузвуд-Ривер.

Я знала, что это комплимент, но он всё равно застал меня врасплох.

— Здесь тоже хватает домов, которым нужна переделка, — улыбнулась я, подходя ближе и вставая между его колен.

Его большие ладони легли на мои бедра.

— Это лучше, чем я мог себе представить. А я придирчивый ублюдок. Честно, я боялся, что мне не понравится и придется тебе это сказать. Но это... чертовски сногсшибательно.

— Правда? Ты — придирчивый? — спросила я, не скрывая иронии.

Он хмыкнул и кивнул.

— Всё в тебе — неожиданность.

Я провела пальцами по его волосам. Он выглядел уставшим.

— Всё в тебе — неожиданность, — повторила я, склонившись и поцеловав его.

— Я хочу тебя, прямо сейчас, — сказал он, нащупав край моей юбки и поднимая её вверх, пока ткань не осела у меня на талии.

Я кивнула, пока он расстегивал брюки и стягивал их вниз, а я обхватила его бёдрами. Он сорвал мои трусики, кружево мягко упало на пол, и усадил меня на себя, направляя так, чтобы я медленно опустилась на него.

Я сжала его лицо ладонями, задыхаясь, когда он заполнил меня полностью. Он снял с меня свитер и бюстгальтер, бросив их рядом, и склонился к моим грудям, лаская их языком и губами, поровну уделяя внимание каждой, пока я двигалась на нём всё быстрее.

Его пальцы нежно скользнули по задней части моей шеи.

Он отстранился, поднял голову, глядя прямо на меня. Его ладонь легла мне на шею, большой палец провел по губам.

— Ты такая красивая, ангел. У меня дыхание перехватывает, — в его голосе звучала неподдельная эмоция, и это тронуло меня до глубины души.

Я продолжала двигаться, а он смотрел на меня так, будто видел самую прекрасную женщину на свете.

В его серых глазах было всё.

Обожание и любовь. И, возможно, капля страха — от которого я изо всех сил пыталась отмахнуться.

Меня переполняли чувства.

Меня захлестывала любовь к нему.

— Я люблю тебя, Бриджер, — прошептала я, не отводя взгляда.

Он притянул мою голову вниз, жадно поцеловал, а потом крепко обхватил меня за бедра и стал двигать быстрее.

Его рука скользнула между нами, точно зная, что мне нужно.

Мое тело задрожало, яркие вспышки взорвались за закрытыми веками, и я откинула голову назад с криком. Он сжал меня еще крепче, толкнувшись последний раз, уткнулся лицом в мою шею, и из его груди вырвался хриплый, звериный звук.

Мы еще долго оставались вместе, проживая последние секунды наслаждения. Я обвила его шею руками, прижалась щекой к его щеке.

Когда дыхание немного выровнялось, я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Я сказала, что люблю его.

Он не ответил теми же словами, но мне это и не было нужно.

Я и так знала, что он любит меня.

Но произнести это — совсем другая история.

— Эй, — сказал он, заправляя мне волосы за уши. — Хочешь принять душ перед сном?

— У тебя ведь есть та самая ванна в ванной комнате, можно проверить ее в деле.

— Я не принимал ванну с детства, — усмехнулся он. Я уже несколько раз пользовалась этой ванной, когда бывала у него, а Бриджер обычно сидел на полу рядом, пил вино, и мы обсуждали прошедший день. — Но если хочешь, чтобы я замочился с тобой в теплой грязной воде — я согласен.

Я рассмеялась:

— Меня это устроит.

Мы пошли в ванную, я включила воду, положила два полотенца на встроенную скамью у ванны.

— Ты первый, ты же выше.

— Это мягко сказано, коротышка.

Он залез в ванну, поморщился от горячей воды, но я заверила, что тело привыкнет и потом будет благодарно. Я скользнула за ним, устроившись между его сильными бедрами. Моя спина прижималась к его груди, а волосы я собрала резинкой в небрежный пучок.

— Ты не рассказала, как прошел сегодняшний обед с девчонками, — сказал он, целуя меня в шею.

— Отлично. Хенли попросила меня быть подружкой невесты на ее свадьбе, — я запрокинула голову, улыбнувшись ему через плечо. — И они с Лулу рассказывали мне и Элоизе о своих планах, цветах, всех этих свадебных мелочах.

— Свадьбы — пустая трата денег, — проворчал он. — Один день и все.

Я хихикнула:

— Ну, в чем-то ты прав. Но я думаю, что это ведь то, о чем люди мечтают всю жизнь, понимаешь? Особенный день. И в чем-то это