Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

Полное истребление.

Это говорило само за себя о силе и темпераменте древнего хтонического, которому предстояло судить её супруга.

Савитар откинул длинные тёмные волосы назад и сердито взглянул на группу, прибывшую вместе с Серафиной.

— Как мило, что вы присоединились к нам. Надеюсь, вы все хорошо выспались после того, как я вас позвал?

Ашерон осмелился рассмеяться:

— Пропустил крутую волну, Большой Кахуна[16]?

— Не начинай, Гром. Я не в настроении, — рявкнул Савитар, откинувшись на спинку трона. Его мрачный взгляд скользнул по собравшейся толпе, задержавшись на кучке аркадианских и катагарийских драконов, а также на аркадианских волках рода Катталакис, стоявших справа. Его челюсть напряглась.

Он выдохнул протяжно и раздражённо:

— Слушаю вас... слушаю. …А, к чёрту всё это! Мы собрались здесь сегодня из-за ерунды, и все мы это прекрасно знаем. Так что, давайте без формальностей и просто продолжим эту охоту на ведьм, пока я не потерял остатки терпения. — Он провёл большим пальцем по своей эспаньолке. — Итак, Дэйр Катталакис, изложи свои доводы и требования. И сделай это быстро и кратко.

Вперёд шагнул волк, поразительно похожий на Фанга и Вэйна. Сера не была уверена, из одного ли они помёта, но по внешности было ясно — они близкие родственники.

Откашлявшись, он встал в центр круга:

— Во-первых, хочу ещё раз подчеркнуть, какой это позор, что место региса от моей семьи занято…

— Вах, вах, вах... перестань ныть, — прорычал Савитар. — Твой брат Вэйн возглавляет аркадиан, а Фьюри — катагарийцев. Поищи психотерапевта, которому не всё равно. А если хочешь оспорить чью-то позицию, можем устроить для вас сражение. Чёрт возьми, я даже попкорн приготовлю для шоу. В противном случае, щенок, замолчи и переходи к делу.

«Да уж, у кого-то реально паршивое настроение».

Сера вздохнула с облегчением — по крайней мере, он пока не злится на неё.

Дэйр поднял подбородок, но благоразумно отвёл взгляд от мрачного древнего.

— Ладно. Мы все знаем, зачем здесь собрались. Максис Драго, как «Окаянный дракон», — причина войны между Аркадией и Катагарией. Из-за его действий мы потеряли семьи, были изувечены и обречены на вечную войну. А теперь он натравил на нас галлу и Аполлона! Он…

— Это неправда! — выкрикнула Серафина, не сумев сдержаться.

Все взгляды в комнате обратились на неё. Но особенно пугающим был пронзительный лавандовый взгляд Савитара — от него Сере захотелось бежать, крича, к ближайшей двери. А то, что в этот же момент Илларион и его братья получили ещё более свирепый взгляд Макса, сделало ситуацию ещё хуже.

Зато, к удивлению Серы, черты лица Савитара слегка смягчились — словно он был доволен происходящим.

— Говори, дракайна.

— Она его шлюха! — выкрикнул один из драконов рода Катталакис.

Савитар лениво взмахнул рукой — и дракона подняло в воздух невидимой силой, прижав к стене между двумя окнами.

— Только я в этой комнате могу быть мудаком и оскорблять кого-то. Усёк?

Дракон поспешно кивнул.

Савитар бросил его на пол. Тот со стоном приземлился, скрючившись, а древний вновь повернулся к Сере, сменив тон на пугающе ласковый:

— Ты что-то хотела сказать, дорогая?

Да, его доброта была страшнее, чем ярость, и Сера почувствовала настоящий ужас.

Ей никогда не нравились публичные выступления, а это было хуже, чем оказаться лицом к лицу с голодной стаей драконов.

— Всё в порядке, Сера, — мягко сказал Макс. — Ты не обязана меня защищать.

Эти слова придали ей смелости.

— Нет, но кто-то должен. Я не знаю, кто выпустил галлу…

— Это, наверное, мы, — лениво поднял руку Закар. — Упс. Извините.

Савитар закатил глаза.

— Сядь, чёрт возьми, и заткнись. Мы с тобой поговорим позже.

Закар весело рассмеялся:

— Надеюсь, ты сначала примешь Абилифай[17], старина.

Савитар пригрозил Закару пальцем, но махнул рукой, сдавшись:

— Заткнись. — Затем снова посмотрел на Серу. — Ты что-то говорила?

— Мой суженый не виновен! — твёрдо сказала она. — Галлу первыми пришли за ним. А про Аполлона мы вообще ничего не знаем. Мы даже не понимаем, о чём идёт речь. — Она вложила свою помеченную руку в ладонь Макса.

Макс поморщился, но переплёл свои пальцы с её и крепко сжал её руку.

Савитар несколько секунд молча наблюдал за ними, а затем раздался крик:

— Я требую, чтобы он заплатил за свои преступления! — взревел Ермон Катталакис, один из аркадианских драконов. — Он пролил кровь моего деда!

Савитар и Ашерон обменялись странными взглядами, после чего Савитар и Стикс поднялись на ноги.

Молча Савитар шагнул к Максу, а потом сказал:

— Максис, с уходом нашего историка Николетт Пельтье здесь не осталось никого, кто бы знал истинную историю совета. Она умерла, не успев передать её своей дочери, — он посмотрел на Таню. — Полагаю, теперь эта обязанность ложится на тебя?

Таня выглядела не менее напуганной этим вниманием, чем Сера.

— Для меня будет честью записать это, милорд.

Савитар слегка усмехнулся, поглаживая бородку большим пальцем, и повернулся к Максу:

— Что скажешь, дракомас? Разрешаешь мне нарушить наш уговор?

Сера видела нерешительность в золотистых глазах Макса. Он посмотрел на неё, потом на Иллариона, и на их детей.

«Пора», — Илларион кивнул. — «Расскажи правду, брат. Пусть они сами решают».

Макс тяжело сглотнул и кивнул.

— Хотя, напомню вам обоим: в прошлый раз, когда правда была раскрыта, это ни к чему не привело. Всем было плевать.

Савитар не обратил внимания на его слова, медленно обходя стол:

— Некоторые из вас приходят сюда веками. Вы занимаете места, унаследованные от предков или завоёванные в бою. Все вы знаете, какая это честь — сидеть здесь и представлять свой вид. Как те, у кого сердца людей-аполлитов, так и те, кто рождён с сердцами животных. Две половинки единого целого. Оба разумные и обречённые богами на вечную войну — без реальной причины, кроме того, что боги — придурки. Эту часть истории знают все, — продолжил он. — Но никто не знает, почему вы отвечаете передо мной. Почему вы подчиняетесь этому совету…

Савитар указал на Макса:

— Вы обвиняете «Окаянного дракона» в войне, разделившей ваш вид. Но это не он сделал с вами. Виноваты три стервы Мойры, проклявшие вашу расу в самом начале. А ещё не обошлось без Зевса, Аполлона и их детских истерик. Они взывали к Мойрам, требуя их вмешательства, потому что чувствовали себя обманутыми, когда вы избежали проклятия аполлитов, вынужденных умирать в двадцать семь лет. Хотя лично вы были невиновны и не имели к этому событию никакого отношения.

— Как и вся история, — его голос стал громче, — вам была рассказана лишь