Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

— А если не сможете?

Дев ухмыльнулся ехидно:

— Я перекину дракона через плечо и побегу к двери. Прикроешь моё отступление, малыш?

Самия тяжело вздохнула и прижала руки в перчатках к носу:

— Лучше бы он шутил, когда говорит это. А то у меня в голове уже кошмарное видение и язва в желудке.

Дев поцеловал её в щёку.

— Я же обещал тебе, что жизнь со мной никогда не будет скучной.

Она устало вздохнула:

— Точно. Ты определённо держишь своё слово.

Когда они собрались уходить, Илларион шагнул вперёд, намереваясь пойти с ними в Омегрион.

— Нет! — рявкнул Макс, отталкивая его назад к братьям. — Блейз, придержи его здесь.

Ошеломлённое выражение лица Иллариона можно было бы принять за истерику, если бы жизнь Макса не висела на волоске.

«Ты не можешь отстранить меня от этого».

— Могу и сделаю, — холодно ответил Макс.

Илларион отрицательно покачал головой и попытался обойти его, но Макс не собирался сдаваться. Он схватил брата и снова оттолкнул.

— Я серьёзен. Если ты пойдёшь, я побегу. — Его взгляд метнулся к Фалсину, затем к Блейзу. — Ему нельзя идти. Он должен остаться здесь, во что бы то ни стало.

По спине Серафины пробежал холодок. Илларион что-то знал. Что-то, о чём Макс не хотел говорить вслух. И, учитывая всё, что она знала о своём суженом, это знание могло уличить Иллариона в убийстве и тем самым освободить Макса.

Не могло быть другой причины для такого поведения Макса — для его злости и настойчивости. Единственное объяснение — он боялся, что брат заговорит и осудит себя, лишь бы защитить Макса от опасности.

Она встретилась взглядом с Илларионом и увидела в его глазах боль и муку. В этот миг она поняла правду:

— Ты убил царевича, да? Это был не Максис. Это был ты.

— Сера, — прорычал Макс. — Не вмешивайся.

Но она не могла — не тогда, когда на кону стояла жизнь её пары. Отпустив Макса, она подошла к Иллариону и заставила его встретиться с ней взглядом.

— Расскажи мне, что произошло.

— Неважно, — Макс с трудом сглотнул. — Я ношу клеймо, и я — «Окаянный дракон», а не Илларион. Оставьте его в покое. — Он сердито посмотрел на братьев. — Не позволяйте ему уйти отсюда.

И прежде чем Серафина успела сказать хоть слово, Макс исчез.

— Нет! — вскрикнула она, но было уже слишком поздно. Раздражающий зверь исчез.

В ужасе и дрожа, она повернулась к Иллариону:

— Скажи мне правду. Что случилось?

«Это был несчастный случай».

Серафина встретилась взглядом с Ашероном.

— Нам нужно заставить остальных слушать. Как-нибудь.

Вэйн кивнул:

— Не волнуйся, Сера. Они пока не могут начать работу совета. Четверо членов всё ещё здесь.

Она приподняла бровь:

— Четверо?

— Я, Фьюри, подруга Алена — Таня, и Рен Тигариан, — он указал на мужчину позади неё.

Серафина знала Таню Пельтье: они познакомились, когда лечили рану Макса. Таня была тихой, застенчивой, высокой темноволосой медведицей катагарийкой. Она работала одной из поваров на кухне Дома Пельтье, отвечая за питание жильцов, а не за обслуживание посетителей бара «Санктуарий». Таня составляла меню для детей и семей, а после смерти матриарха Николетт стала регисом урсуланской ветви Катагарии.

Хотя Таня была замужем за старшим медведем Пельтье и родила ему троих сыновей, Серафина не могла не заметить, как лицо медведицы светилось всякий раз, когда к ней приближался солист группы «Ревуны». Таня буквально сияла при его появлении, тогда как Ангел — наоборот — всеми силами избегал её общества.

Это говорило о многом, учитывая, что Ангел был очень дружелюбным и покладистым по натуре.

Не желая об этом думать, Серафина повернулась и увидела другого члена совета. Он наблюдал за ней из дальнего угла комнаты. Рен стоял особняком, одновременно оставаясь частью группы.

Как и Макс, Рен обладал тревожной аурой тихого хищника, словно оценивающего каждое твоё движение, чтобы обнаружить слабость и использовать её, чтобы сбить тебя с ног и убить. Особенно беспокоили его глаза, которые меняли цвет в зависимости от света — от светло-серого до ярко-бирюзового.

Очень тревожное зрелище.

Но внезапно он одарил её дружелюбной улыбкой, придающей ему вид застенчивого мальчишки примерно возраста Хадина.

— Извините. Моя жена Мэгги вечно ворчит, что я ставлю людей в неловкое положение. Хотя, кажется, ей даже нравится, как я это делаю на коктейльных вечеринках её отца. Иногда она сама подбивает меня на это. Но вот на детской площадке... сущий кошмар. Я отправил на терапию уже трёх нянь подруги моей дочери.

Серафина нервно рассмеялась, не зная, как реагировать.

Рен протянул ей руку:

— Рен. Приятно познакомиться.

Она пожала его руку и по отметине на ладони поняла, что он редкий тигариан. Судя по запаху — катагарийский снежный барс и тигр... Странная смесь.

— Сера. Спасибо, что пришёл.

Рен засунул руки в карманы и чуть отступил.

— Рад помочь. У меня был похожий неприятный опыт с Омегрионом несколько лет назад. Надеюсь, и здесь всё получится. Хорошо?

Таня подошла ближе и утешающе погладила Серафину по руке.

— Не волнуйся. Мы не позволим им забрать твоего Макса. Так же, как и не позволили им причинить вред Рену. Мы всегда заботимся о своих.

Но когда они прибыли в зал совета Омегриона на таинственном острове Нератити, где жил Савитар, Сера почувствовала, что её надежда стремительно угасает.

Большой круглый зал был оформлен в бордовых и золотых тонах. Через высокие окна, простиравшиеся от пола из чёрного мрамора до позолоченного потолка, она видела и слышала океан, шумевший со всех сторон.

Странным образом вся комната напоминала ей древний шатёр султана.

В центре роскошно украшенного помещения стоял огромный круглый стол, и Серафине стало любопытно, как может выглядеть остальная часть дворца. Но стоило ей лишь взглянуть на сердитую гримасу на красивом лице Савитара, как она поняла: экскурсию ей точно не предложат.

Он всё ещё был в чёрном гидрокостюме, волосы влажные, руки скрещены на груди. Савитар сидел на своём троне, установленном в углу комнаты так, чтобы он мог наблюдать за каждым членом совета. Большинство уже собрались, и в помещении стояла такая тишина, что можно было услышать, как сохнет древесина на стенах.

Мрачное настроение Савитара говорило само за себя.

Совет Омегриона, управляющий их расами, состоял из представителей каждой ветви Охотников Оборотней — по одному от аркадианской и катагарийской сторон.

Но один стул за столом навсегда оставался пустым — зловещее напоминание и предупреждение.

Когда-то он принадлежал аркадианскому племени бальёз, ягуарской патриции. Легенда гласила, что много столетий назад регис этой группы настолько разгневал