Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

малая часть. Искажённая теми, кто хотел вызвать у вас ненависть и разделить вас. Вместо того, чтобы объединиться, вы ненавидите друг друга за несущественные различия, забывая о реальных трагедиях, которые вас связывают и объединяют в один народ.

— Следуйте за мной, дети, — произнёс Савитар, — и я покажу вам то, чего вы никогда не видели, но что вам нужно знать.

Он взмахнул руками. Двери зала с грохотом захлопнулись, и комната погрузилась в кромешную тьму. На мгновение Сере показалось, что они снова в Иркалле.

Внезапная, гнетущая пустота была настолько пугающей, что Сере казалось — она не выдержит больше ни секунды. Если бы Макс не сжал её руку и не оказался рядом, она непременно бросилась бы к двери, чтобы вырваться отсюда.

И вдруг, когда напряжение стало невыносимым, зажёгся свет, и перед ними предстала картина из прошлого — значительно более молодые Макс и Илларион.

Хотя Сера знала, как сильно их сын Хадин похож на своего отца, только сейчас она по-настоящему осознала, насколько Макс и Хадин схожи между собой — чертами лица, телосложением, манерами. Но больше всего её поразило то, в каком жалком виде оба брата находились: истощённые, оборванные, грязные, словно дикие животные. Оба были в человеческом обличье, с тяжёлыми ошейниками на шеях, запертые в клетке. Рядом стоял мужчина в безупречном царском наряде, внимательно наблюдающий за ними.

У Серы отвисла челюсть. Она ожидала чего угодно, но только не этого.

Максис не был слит с греческим царевичем. А Илларион...

Макс, сидящий за решёткой, смотрел на царевича, его наряд и женщину рядом с ним — миниатюрную, изящную, в дорогом платье. Царевича он видел уже много раз с тех пор, как их привезли сюда. А вот эту женщину — впервые.

— Евемон? — недовольно протянула она, пытаясь оттащить царевича за руку. — Зачем ты привёл меня сюда? Разве тебе не надоело постоянно смотреть на этих... существ? Это жутко!

Макс скрипнул зубами. Ему не нравилось, когда его называли жутким. Настоящими чудовищами были именно те, кто решил использовать их как материал для своих игр с жизнью и борьбы с проклятием Аполлона. В том, чтобы быть драконом, не было ничего отвратительного.

А вот человеческие тела аполлитов... это был настоящий кошмар — со своим запахом и странностями, которые он предпочёл бы никогда не узнавать.

Царевич улыбнулся жене, но взгляд его неотрывно следил за пленниками.

— Посмотри на них, Елена. Если бы он не молчал, ты бы никогда не догадалась, что это не я. А другой... — он кивнул на Макса, — вылитый Персей. Словно я снова смотрю в глаза своему брату.

Царевна презрительно сморщила нос.

— Персей никогда не был твоим братом. Он был сыном рабыни.

— Раб или нет, он всё же был моим братом по отцу, — мягко возразил Евемон. — И я любил его как брата. — Он облизал губы, глядя на Макса и Иллариона. — Как думаешь, они нас понимают?

— Нет, — отрезала Елена. — Они животные. И тебе повезло, что ты пережил слияние, которое устроил тебе твой дядя. А теперь мы можем уйти? Мне здесь не нравится. Здесь... воняет. — Она театрально прижала ладонь к носу.

Вместо того, чтобы уйти, Евемон опустился на колени и протянул руку Иллариону.

— Ну же, мальчик... иди ко мне.

Илларион скривился и прижался ближе к Максу, явно не доверяя царевичу.

Евемон тяжело вздохнул и опустил руку.

— Похоже, их всё же можно обучить. Как думаешь?

Макс едва сдержал усмешку. Как будто.

— Возможно, — ответила Елена холодно, — чтобы они не мочили ковры и не портили кровати. Но я бы не надеялась на большее. Они — глупые животные. Неспособные ни на мысль, ни на культуру.

О, они ещё покажут, кто тут глупые животные...

— Ты ужасна, Елена, — поддразнил её муж.

В этот момент в подземелье ворвалась толпа стражников. Макс напрягся, его инстинкты взвились на пределе. Каждый раз, когда сюда врывалось столько солдат, это заканчивалось плохо.

Очень плохо.

Обычно кто-то из пленников получал серьёзные ранения... или умирал.

Царевич резко вскочил на ноги, заслоняя жену.

— Что происходит? — его голос дрожал.

— Приказ царя, Ваше Высочество, — ответил один из стражников, не поднимая взгляда. — Мы должны уничтожить всех подопытных, чтобы умилостивить богов.

Лицо Евемона побелело.

А у Макса внутри всё похолодело, словно в груди у него взорвался ледяной шторм.

— Что?!

— Сегодня днём верховный жрец передал волю богов, — продолжил солдат. — Если все «мерзости» не будут уничтожены, они убьют вашего отца, вас и вашего брата.

Илларион в ужасе посмотрел на Макса.

«Не бойся, брат. Я не позволю им тебя забрать», — мысленно пообещал Макс, надеясь, что сдержит слово.

Но в глазах Иллариона мелькнуло сомнение. Это ранило Макса сильнее любого оружия.

Как он мог хоть на миг подумать, что Макс допустит, чтобы его убили?

Никогда. Даже если придётся отдать собственную жизнь.

С яростным рёвом Макс бросился на решётку.

Царевич, закричав, отпрянул назад, увлекая за собой жену. Та упала на пол, визжа от ужаса.

— Я же говорила! — закричала она. — Он зверь! Убейте его! Убейте сейчас же!

Ярость захлестнула Макса, и он потерял контроль над своей магией, даже несмотря на тяжёлый ошейник.

«Я не дам им убить моего брата! Я не сдамся!» — билась в голове мысль.

Крики и вой других пленников смешались в сплошной хаос, когда стража ринулась выполнять приказ.

«Ультиматум богов полная чушь!»

Макс снова и снова бросался на решётку. Когда этого оказалось недостаточно, он призвал всю свою силу и сосредоточил её внутри. Затем выпустил наружу.

Словно взрывная волна, магия вырвалась из него и разлетелась по залу, сметая клетку, опрокидывая солдат, царевича и его жену.

Едва держась на ногах, Макс схватил Иллариона.

— Освободи остальных! — рявкнул он. — Будь прокляты, если эти ублюдки убьют их из-за прихоти трёх божественных сук!

«Мы не должны вмешиваться!»

— Я не подчиняюсь греческим богам! — рявкнул Макс. — Пусть поцелуют мою чешуйчатую задницу!

Он выхватил ключи у ближайшего стражника, затем меч — и двинулся освобождать аркадиан и катагарийцев.

Илларион всё ещё стоял ошеломлённый.

— Илларион! — прорычал Макс. — Шевелись! Спаси всех, кого сможешь!

Наконец брат пришёл в себя и бросился помогать.

Когда двери были открыты, стража попыталась перекрыть им путь.

— Никто не может уйти! — закричал один из стражников. — Сначала мы должны поговорить с царём!

Неожиданно Евемон шагнул вперёд.

— Пропустите их.

— Ваше Высочество...

— Я сказал, живее!

Стража неохотно уступила дорогу, внемля приказу царевича, отпуская пленников без боя и кровопролития.

Макс, поражённый поступком Евемона, склонил голову.

— Ты можешь показать нам путь?

С яростным блеском в глазах