Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

Вот бы сейчас ее едкий смешок, ее умение доставать кого угодно до белого каления – все это обрушить на Лебедь!

Вдобавок лес новогодних елок стал редеть.

Все чаще попадались другие деревья: голые березы да кривые дубы, и означать это могло только одно – мы приближались к выходу. Каждый куст норовил схватить за платье – природа словно пыталась удержать Лебедь в лесу. Но самозванка будто чуя это, шла быстрее, поднимая ворох колючих снежинок с промерзшей земли. Она спешила выбраться и избавиться от меня поскорее…

Зато, чем ближе к выходу, тем больше рассеивалась магия, сдерживающая звуки. С каждым преодоленным метром я начинала лучше слышать, о чем говорят впереди.

– Поверить не могу! – ликовала Гриба. – Вот уже… еще чуть-чуть, и я окажусь в родных землях! Дело за малым, сыскать добра молодца, который меня полюбит! Уже предвкушаю, как моя ножка коснется земли…! И тут явиться он, тот самый,.. кто захочет ее целовать!

– И как же ты его искать собралась? – спросил Финист, и его доспехи звонко забряцали будто насмехаясь над ней. – Если тебя придется в родную землю высадить?

Гриба замялась.

– Да вот думаю, не поторопилась ли я с планами на высадку. Возможно, мне стоит оставить колобка с собой еще на некоторое время. Он вроде не против!

– Колобок не конь, – заметил богатырь. – Но на нем ты далеко все равно не ускачешь. Кому-то придется тебя носить! Как мне сейчас.

Последовала пауза, Гриба призадумалась.

– А ты? Может, я тебя попрошу и дальше меня сопровождать?

Послышался тяжелый вздох.

– Я не смогу… у меня… Марьюшка.

– Это если она тебя догонит, – уверенно заявила Гриба. – А если нет, то и бояться нечего. С нами Колобок, а у него богатый опыт по уходу от преследования. Он от бабушки ушел, и от дедушки ушел. И от Марьюшки тоже подскажет, как свалить!

При упоминании о Марьюшке Вихрь, до этого молчавший, обернулся и посмотрел на меня. Точнее, не совсем на меня – я все еще была в змейке-прядке, егерь смотрел на Лебедь.

Он остановился и подождал, пока она, явно с неохотой, поравняется с ним. Это был мой шанс.

– Знаешь, чего я никак в толк не возьму? – первым заговорил он, и его голос был тише зимнего ветра.

– Что? – сделала вид, что ничего не понимает, Лебедь, но судя по напряженным плечам, разговор ей уже начал не нравиться.

Вихря она опасалась, и не зря.

– Как все же вышло, что шли мы нечетным числом, а шарик в твоих руках лопнул?

Сердце забилось чаще. Я закрутилась в безумном танце – голова дергалась, чешуя цеплялась за волосы Лебеди, пасть разевалась в немом крике. Если б он увидел! Если б понял!

– Должно быть, я слишком сильно его сжала, – ее голос звенел фальшью, как треснувший колокол.

Если бы у змейки были руки, я бы и ими махала – но в итоге, приходилось продолжать исполнять немыслимый танец, да еще и так, чтобы Лебедь боковым зрением не заметила.

Зато заметил Вихрь.

Тонкая морщинка залегла у него меж бровей, словно шрам, стоило ему только мельком взглянуть на настоящую меня.

– А я все же думаю, что с нами в лес вошел кто-то восьмой, – мрачно заявил он, не сводя глаз с лица самозванки.

– Кто? – удивилась она. – Я никого не вижу.

– Помнишь, ты высказывала опасения… – издалека начал Вихрь, и я возликовала.

Мой танец стал еще активнее, мол, да, ты на верном пути. Продолжай!

Попутно я еще открывала пасть и делала вид, что очень хочу укусить собственную голову!

Лже-Змеина отмахнулась от вопроса егеря ладонью.

– Ну, мало ли, что я высказывала. Обошлось, и слава Мокоши*! Нужно побыстрее отсюда убраться, чтобы наверняка чего-нибудь не случилось.

Она ускорила шаг, явно пытаясь опередить Вихря, но тот ловко ухватил ее за локоть. Словно капкан захлопнулся.

Лже-Змеина недоуменно остановилась, я не видела ее лица, но судя по голосу, то, что он ее коснулся, вызвало шквал возмущения.

– Как смеешь ты меня трогать, простолюдин?! – выпалила она и тут же осеклась.

Да что там, все, кто это услышал, замерли. Даже лес и ветер затихли.

Гриба и та все мгновенно поняла, а до меня донесся только ее тихое:

– Мокошь? А разве царевна хоть раз ей молилась?

Короткий поединок взглядов с Вихрем занял всего мгновение.

– Кто ты? – спокойно спросил он.

И я в виде змейки заплясала еще радостнее: уже не скрываясь за виском, я танцевала победный танец и даже плюнула ядом в собственную щеку – окончательно показывая, что внутри тела злодейка. Была бы возможность говорить по-человечески – еще бы и прошипела, чтобы ее вязали быстрее. Пусть составит компанию Елисею!

– А ты кто такой, чтобы задавать мне этот вопрос? – с ухмылкой в голосе ответила Лебедь.

Возможно, она хотела смутить его, а может, тянула время...

– Змеина, если ты еще там, я найду способ тебя спасти, – спокойно произнес Вихрь.

Лебедь усмехнулась – губы изогнулись, как лезвие.

Возможно, это слышала только я, но еще лучше видела, как начали медленно меняться ее глаза. Зрачки сузились в вертикальные щели, загораясь зеленым ядом.

У меня было лишь несколько мгновений на принятие решения.

Лебедь не собиралась дальше играть и притворяться, и лишь по неопытности пользования моим телом у нее ушло чуть больше времени, чем обычно уходило у меня.

Но мне хватило этой заминки!

И время замедлилось.

Змеиным тельцем я вытянулась в тонкую струну-ленту, обвивая ее лицо, чешуя трещала от напряжения. Веки Лебеди дрожали под моим телом, а взгляд прожигал насквозь – камень полз от хвоста к голове, сковывая, давя, стирая в пыль…

Самозванка дернула свободной рукой, пытаясь меня содрать, но вторую руку тут жеперехватил подоспевший Финист. И кто-то тут же набросил сверху плотный шаль, окончательно лишая Лебедь зрения.

– Глаза! Вяжите ей глаза, да посильнее, – последнее, что я услышала, был возглас Грибы. – Да осторожнее, там же змейка… она разобьется!

Но, кажется, поздно… Последнее, что я успела – впиться зубами в веко самозванки. Хруст. Тьма. И… падение.

Тонкий камень тельца оказался слишком хрупок, чтобы уцелеть…

Где-то вдалеке Вихрь кричал мое имя, но Навь уже обвивала душу холодными