Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

время как незнакомец спиной. Он высокий, одет в темное, и пугает меня своим спокойствием. То, как он рассуждает о том, как убьет и меня, и отца – противоестественно.

Змейки в волосах начинают шипеть, грозя меня выдать. Я пытаюсь схватить их руками, чтобы прикрыть им рты ладонями, но те шипят уже на меня, не желая подчиняться.

Незнакомец явно что-то слышит.

Он жестом показывает царевне Лебедь замолчать, и оборачивается. Я пугаюсь, нужно бежать. Рассказать обо всем отцу.

Бросаю книгу и вылетаю из-под ивы прочь. Слышу, как за мной бегут, оборачиваюсь и в этот момент падаю, запутавшись в сарафане.

Наемник нападает сзади, прижимая к земле. Я пытаюсь вырваться и закричать, но он закрывает мне рот рукой. Мужчина явно сильнее ребенка.

– Тащи ее к воде! – приказывает голос догнавшей Лебедь. – Нужно обставить все как случайность. Пусть выглядит так, будто она сама утонула.

Мужчина тащит меня к пруду, я упираюсь. Змейки беснуются, пытаются атаковать и кусать его, но его руки в перчатках, и их невозможно прокусить, а до лица они не дотягиваются из-за моего роста.

Последнее, что я вижу, это отражение в воде… не только свое, я вижу перекошенное лицо мужчины, и царевну Лебедь, стоящую позади. Она невозмутимо наблюдает…

Дальше воспоминание оборвалось.

“Ты хотела ее убить!” – вспылила я.

“И почти это сделала! Почти! Это тело уже не дышало. Душа Змеины отправилась в Навь, когда ее глаза преобразились. Она сделала меня и лучшего наемника с Востока камнем… нагадила напоследок”.

Похоже, царевна Лебедь описывала рефлекс самозащиты, который сработал у юной девочки. Она не была убийцей – она была ребенком, пытающимся защитить себя.

“И поделом! Ты же готовила заговор! Хотела предать мужа!”

“А разве не он начал первым? Когда изменил мне? Я всего лишь восстанавливала справедливость. И если бы не проклятая магия… Впрочем, благодаря магии и сентиментальности Гвидона, мы сейчас с тобой разговариваем. Наверное, стоит поблагодарить его. Теперь я в новом молодом теле, а тебе в нем не долго осталось. Такое восстановление справедливости меня тоже устраивает.”

“Я не понимаю… – моя голова продолжала взрываться, потому что наружу прорывались и другие воспоминания. Совершенно чуждые этому миру, третья жизнь – словно сотканная из сказочных снов. Города, чьи башни подпирают небо. Металлические птицы – летающие по воздуху. Множество светящихся окон, внутри которых живут миллионы книг, и эти окна легко помещаются в карман.

Колесницы, везущие людей, и под одной из таких я закрывала глаза, чтобы открыть здесь…

“Гвидон поселил меня в это тело, – догадалась я. – Как колобка запихнули в клубок, так и меня когда-то поместили сюда… Но почему я помню обо всем, что знала Змеина? О детстве? Даже о самом раннем?”

Но на мои вопросы Лебедь отвечать явно не собиралась. Она переключилась на Вихря, весь наш разговор в голове только для меня занял много времени, для окружающих прошло несколько мгновений.

– Думаю, я в порядке, – пыталась заверить всех лже-Змеина.

– Да-да, – Елисей схватился за ее слова будто за соломинку. – Смотрите, царевна явно неплохо выглядит. Может, ничего и не произошло. Шарик ведь уже был на земле, может, наверное он бракованный и безопасный. Давайте, пойдем дальше! Побыстрее уберемся из этого места.

– Не то, чтобы я была согласна с этим козлом, – подала голос Гриба. – Но убраться отсюда побыстрее и вправду не помешает. Тем более, что время уходит. Мне-то все равно, а вот вы явно опаздываете.

“А куда мы опаздываем? – спросила у меня Лебедь с легкой насмешкой.

Разумеется, она не ждала, что я отвечу, скорее ей просто доставляло удовольствие надо мной издеваться.

– “Ах да, мы опаздываем выйти из этого чудесного лесочка, – усмехнулась она, и ее голос прозвенел в моей голове тысячами колокольчиков, будто шарики на елках. – Ведь стоит мне отсюда выбраться, и в этом теле останется только один из нас. А второй отправиться в Навь. И это буду не я! Я там была, и мне там абсолютно не понравилось.”

Если бы я только могла управлять этим телом, я бы сейчас закричала…

“Ты их не обманешь, – только и прошипела я. – Они все поймут. Вот увидишь!”

“Нашла чем напугать, – усмехнулась Лебедь. – Кто не со мной, тот против меня. И я с удовольствием начну собирать свою собственную коллекцию каменных истуканов. И твои бывшие милые глазки в этом мне прекрасно помогут.

  

Глава 19

Лебедь глумилась, то и дело пыталась меня подначить, заваливая новыми вопросами:

«И как тебе жилось без меня все эти годы? Поди, тяжко такой страшненькой? Ну, да ничего! Я в красоте побольше твоего понимаю, быстро приведу это тельце в порядок».

Я молчала.

«Василису уже замуж, наверное, Гвидон пристроил. Не хочешь мне рассказать, как лила слезы зависти на ее свадьбе? А?»

И тут я молчала.

Потому что быстро смекнула: это мой единственный шанс если не на спасение, то хотя бы дать остальным понять, что внутри тела теперь хозяйничаю не я.

Лебедь не знала ничего о цели нашего похода. Все годы, которые она пропустила, будучи запертой в Нави, оставались для нее загадкой. И эти подробности она пыталась выведать у меня, а для этого старалась вывести из себя.

Когда же до нее дошло, что я буду и дальше молчать, она решила перейти к другой тактике — начать осторожно общаться с окружающими.

«Финиста я помню, — рассуждала она. — Бестолковый, но сильный. Он может быть мне полезен в будущем. Что за чудище на клубке он тащит? А рядом с ним что за паренек? С виду ничего такой, ладный. Хоть одежда простая, но на богатыря не похож».

Продолжаю упрямо молчать. Ни слова не отвечу.

“Как хочешь, сама все выясню!”

Внимание бывшей королевны переключилось на царевичей. Она быстро смекнула, что они из знатного рода, но вот путы на руках Елисея ее если и смущали, то не долго.

«А это интересный персонаж, — спустя время донеслась до меня ее мысль. — Интересно, что он натворил, раз вы его связали».

Если бы у меня были руки, я бы сейчас сжимала кулаки от злости и бессилия. Но даже этого мне не осталось. Сложно быть настолько беспомощной.

«Пойду пообщаюсь поближе. В конце концов, это ему я должна принести благодарность за спасение».

И все же бездействие было не моим коньком. Я