Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

– И северянку? – переспросил другой страж.

– И северянку, – ответил тот, что с нашивкой. – Нормальные женщины в драку не лезут.

– Имейте в виду: еще что-то подобное случится, все зачинщики пойдут за борт прямо в кандалах! – пригрозил аютанец с красной нашивкой. – Морды бить друг другу будете на острове. На корабле требую соблюдать порядок!

Когда троих недругов пересадили на дальнюю лавку, Корманду перекинул правую руку с потянувшейся цепью через арленсийку и, обнимая, крепко прижал ее к себе:

– Ну, девочка, удивила. Драться за честь старика Корму – это большой подвиг. Теперь я тебя совсем люблю.

– Если бы они дали тебе управление судном, ты бы что сделал? – от Эрисы, даже несмотря на боль в голове и всем теле, не ускользнул разговор пирата со стражником, и она заподозрила, что у Корму есть какой-то план.

– Я бы очень постарался дать нам свободу, – прошептал он ей на ухо. – Есть задумка. Как я догадываюсь, тот кто сейчас сменил умершего шкипера, не слишком опытен. Если мы попадем в шторм, то они могут позвать меня.

– Буду молиться, чтобы накрыло нас шторм! – стануэсса прижалась к нему и ей стало как-то спокойнее. Боль отпускала, хотя по-прежнему трещала голова. В том, что капитана «Фении» ужалила змея, похожая на эрфину, для арленсийки казалось очередным проявлением воли Леномы. Наверное, это был ответ Всевидящей на ее молитвы перед сном, и может быть каким-то неведомым образом богиня приведет их к свободе. А еще… госпожа опустила ладонь к низу живота, замерла, прислушиваясь к ощущениям. И вдруг рассмеялась. Боги! У нее начались красные дни! Она не залетела от Сармерса и того насильника! Спасибо тебе, Величайшая!

– Ты чего? – не понял ее веселья ярсомец.

– Ты не поймешь, – отмахнулась госпожа Диорич. – Это лично мое, очень-очень женское…

– Дай поцелую, – пират постарался повернуть ее к себе.

– Нет, – Эриса, проявляя строптивость, отвернулась. – У меня есть жених. Прошу помнить это всегда.

– Ах, да, я ему тоже помахал на прощанье, – Корманду вытер тыльной стороной ладони губы. Они распухли, липли от крови. Но зубы, слава Властителю Вод, были целы. Пират отчего-то был уверен: свобода случится! А значит придется много пить и много жрать – зубы очень нужны, чтобы было больше удовольствия в кабаке! То, что лоб украшала огромная шишка, и ребра ломило от ударов – это было даже очень хорошо. Первый раз за много дней он чувствовал настоящую жизнь, а не жалкое существование в каменных стенах.

– Смотри под ноги, – негромко сказала арленсийка.

Корманду опустил взгляд и увидел курительную трубку. Видимо, она выскользнула из подвязки во время схватки. Он пощупал свою ногу под обрывками туники: колбасы тоже не было. И угроза, что их в наказание не будут кормить два дня, стала еще более неприятной.

– Мешочек с моа и огниво с меня тоже слетели, – сообщила стануэсса, нащупав на бедре завязки батиста, которые уже ничего не держали. – Надо полазить под лавкой.

Утерянные вещицы и остаток колбасы ярсомец все-таки нашел под лавкой, правда колбаса испачкалась в какой-то грязи. Но если жрать захочешь и не такое начнешь жевать, рассудил он.

Эриса тем временем от чего-то вспомнились детали их стычки. Когда она вскочила, чтобы заступиться за Корманду, то в голове отчетливо звучало наставление отца: «стануэссы всегда стоят за своих!». Выходит, она считает этого пирата своим, хотя он даже не арленсиец. Отчего она так быстро сдружилась с ним? Отчего ей, стануэссе, с морским разбойником – человеком во многом противоположным ее взглядами, культуре, жизненным принципами – так легко и уютно? И все бы в этой странной дружбе выглядело неплохо, но Корманду все больше привлекал ее как мужчина. Ей все чаще хотелось его прикосновений. Тихонько в ней шевельнулся страх: не станет ли она из-за капитана Корму меньше любить Лурация?

Глава 14. Ментальный компас

Прошло семь дней. За это время Лураций успел съездить в Фальму и вернуться. Поездку в целом можно было назвать удачной. Неприятность заключалась лишь в том, что за последнюю часть ментального компаса и обрывок свитка, описывающую особенности действия прибора, ростовщику пришлось заплатить четыре тысячи салемов. Он никак не рассчитывал на такую сумму, ведь была изначальная договоренность на две тысячи восемьсот. Казалось, что боги, державшие в руках денежные потоки, чем-то сердиты на ростовщика. Но как бы ни было, сделка состоялась, и господин Гюи вернулся почтовым караваном в Эстерат. Вернулся уставший, с нижней частью нубейского компаса и изрядно похудевшим кошельком. По пути к дому, он зашел к Гарнфузу и пригласил его к себе, поскольку другу тоже было очень интересно действие древней нубейской вещицы. Они договорились о встрече ближе к вечеру. Лурацию оставалось лишь правильно собрать компас и по возможности довести уборку в подвале до конца.

Когда в договоренное время в дверь постучал Гарнфуз в сопровождении раба-эльнубейца, Лураций уже закончил с компасом и даже успел вынести мусор с подвала. Оставалось лишь смахнуть путину с потолка. В целом подвал, который Гюи начал облагораживать еще перед отправкой в Фальму, преобразился и выглядел если не уютно, то больше не вызвал первоначального раздражения. Теперь здесь, на немного неровном, выложенном булыжником полу размещалось два стола: один узкий и длинный почти в пол стены, другой, стоявший в центре накрывала огромная карта. Ее, чтобы не скручивалась, Лураций придавил книгами и двумя бронзовыми светильниками, которые наряду с другими, подвешенными на крючьях в стене, давали достаточно света. Три небольших узких шкафа, несколько обшарпанных, но еще крепких занимали дальний простенок. Эти шкафы плотно заняли вещи ростовщика, перевезенные с проданного дома.

– Прошу, мой друг, – Гюи запустил гостей в первую комнату, предложив эльнубейцу расположиться на табурете у окна, а Гарнфуза провел к очень неудобной, крутой лестнице в подвал. Аютанцу со своей хромотой больных ног, пришлось изловчиться, чтобы спуститься в подвал.

– Ну, собственно, вот… – Лураций простер руку, указывая на лежавший у края карты нубейский прибор. – Сейчас разожгу еще свечи, – засуетился он, снимая со шкафа подсвечник.

– Ты веришь, что это будет работать? – Гарнфуз взял в руки тяжелую штуковину, похожую формой на пиалу, выполненную из черной бронзы с замысловатым рельефом нубейских знаков, между