Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Пауза…

Они принимают решение, ответить ли откровенно или всё же я недостойна.

Татьяна улыбнулась.

— Мне не хватает наших скоростей и свободы передвижения, иди, я обниму тебя, больше ты не одинокая.

Она и правда раскрыла объятия, и я впервые за долгие дни ощутила то самое тепло родственной души. Такое же чувство у меня бывало только, в объятиях Савелия. Но я всё равно чувствовала себя самозванкой и обманщицей.

С Татьяной я могу быть собой без угрызений совести, что заняла чужое тело.

— Всем тяжко в первые дни, ты мне всё обязательно расскажешь. Но пока у нас важнейшее дело – дети твоей новой родственницы.

— Да, вот их имена, вот адрес этого приюта.

— Откуда у тебя этот адрес? У нас другой значится. Там всё более или менее чисто.

Татьяна уже забыла про попаданство, она насторожилась, глядя на листок с адресом, какой я записала под диктовку Мити.

Как ей сказать-то про Митю и его донос?

Решаюсь, была не была…

— У меня за период мытарств между мирами нашёлся компаньон, ему не повезло, попал сюда без тела. И помогает мне чем может. Это он разведал всё про детей и секту. Да, там есть приют официальный, как прикрытие, вы его постоянно и инспектируете. А это фактически детский концлагерь…

Я не успеваю договорить, как Марк позвонил в колокольчик.

— Экипаж, срочно, — крикнул лакею и тот убежал. Теперь Марк смотрит на меня, и, кажется, его вообще не удивила новость о Мите, наоборот. — Этот дух, он может с кем-то общаться из других? Чтобы тебя не подвергать опасности?

— Да, может, он чуть не придушил одного придурка, что хотел меня обидеть. Но это должен быть какой-то медиум…

— У нас есть такой человек. Попроси своего духа следовать за мной. Мы наведаемся к нашему барону фон Экхарту, и потом в полицию, поедем сейчас же, нагрянем внезапно, а твой призрак будет руководить операцией.

— Его зовут Митя. И он сказал, что с радостью вам поможет.

— Отлично, сейчас нам лучше расстаться, надеюсь, что ты не одна? Сопровождение есть?

Киваю, так всё закрутилось, что голова кругом. Но я обожаю таких быстрых на подъём людей. Просто обожаю.

Пришлось срочно проститься с новыми близкими друзьями и вернуться в карету к Виктору.

— Поездка на фабрику сегодня отменяется, нам придётся посидеть дома. Нет, не дома. Нам с Савелием нужно быстрее расписаться, завтра или послезавтра. Вот это точно.

Диктую сама себе ближайший план неотложных дел.

Мы тронулись, и следом за нами вихрем умчалась карета Марка Агеева. Ох, они сейчас с Митей устроят заварушку…

Глава 36. Лидия

Лидии пришлось перебраться с личными вещами в квартиру брата, чудом «спасённую» от экспансии «дорогих друзей» только лишь потому, что все документы Савелий держал не в опустевшем доме, а в своей конторе, куда безутешную сестру не пустил суровый управляющий.

Так и сказал, что наслышан о деяниях и странном поведении госпожи, и по приказу Савелия Сергеевича даже воды выпить в помещениях канторы ей не позволено.

Тогда она взбесилась, крикнула что-то непристойное от бессилья и пнула горшок с фикусом, отчего несчастный цветок с гулким шумом завалился, и горшок раскололся, рассыпав землю.

В тот момент, она бы, этот фикус, будь он поменьше, непременно бы запустила в голову несговорчивого управляющего.

А теперь обрадовалась, что не на улице им с Валей ночевать. Дом «разграбили» Шелестовы. Всё вывезли, а что не вывезли, продали скупщику, прикрываясь доверенностью Савелия.

— Ненавижу этих ушлых…

В очередной раз проворчала Лидия, пытаясь сосредоточится на книге мудростей, о вреде прогрессивного мышления для женщины.

Не продвинулась и до третьей страницы монотонного усыпляющего текста, и постоянно ловила себя на печальных мыслях, о доме, о судьбе и о детях…

— Лидочка, нам сегодня на собрание, общая молитва. Помнишь? — протяжный, нудный голосок Валентины вырвал из неприятных размышлений.

— Как не помнить, помню.

— Наставник Константин сегодня объявит тебе о своём решении. Ты бы хоть принарядилась.

— Думаешь, его обрадует то, что мы с домом впросак попали? Он так мечтал отделить своё крыло, устроить новый дом счастья для нас. А Шелестовы нас всего лишили. Ненавижу. Если бы дом удалось отвоевать, то Константин назвал бы меня женой и позволил забрать детей из школы. А теперь я уже не уверена ни в чём. Судиться наша община не будет, им нельзя привлекать к себе внимание, а у меня не получится доказать права на дом…

Валя отложила свою книгу и пересела ближе к Лидии, взяла подругу за руку и преданно, как собачка заглянула в глаза.

— Аньку нужно убить, тогда Сава будет твоим. А может быть и вовсе дом их, Шелестовых-то спалить? Подстроить ночью-то пожар. И ты останешься единственной наследницей всего. И тогда создадите общину-то с Константином, как мечталось. Они все падшие, все. Они ратуют за этот проклятый прогресс, они нас всех убивают, а разве ж это не праведное дело, убить врагов до того, как они достанут меч свой и пойдут на нас с войной открыто.

Лидия с шумом захлопнула книгу и отложила её на столик. Повернулась к подруге и долгим взглядом рассмотрела унылое лицо, знакомое больше, чем своё собственное. И более, чем лица детей…

Она их не видела несколько месяцев…

Они, должно быть, уже подросли, скучают…

Слезинка скатилась по щеке, и Лида быстро её смахнула.

— Ты права, ты абсолютно права. Ради детей, ради нашего священного долга, я должна это сделать сегодня же ночью. Только бы дождя не было. У них есть чёрный вход в дом, мне даже проходить не нужно, там запалим. Потом в окно бросить бутылку с керосином, и поджечь пристройку, считаные секунды и всё вспыхнет. Благостный, очищающий огонь потушить невозможно. На мельнице не смогли, и здесь не смогут. А после напишут в газетах, что это было возмездие за разврат и прогрессорство, будь оно неладно.

— Истину говоришь. Ты вообще настоящая матушка, прям наставница, никого кроме тебя на эту должность и не вижу.

— Да есть одна, новенькая, как её звать-то? Раиса, кажется, уж такие слова ласковые нашему Константину в уши льёт, что придушить её, стерву хочется. Красивая, не такая богатая и не так много жертвует, но он на неё смотрит иначе…

— Может быть, тебе тоже платье надеть сегодня нарядное?