Аморальный - Алайна Салах

— Подожди, — говорю. — Спущусь к тебе сейчас.

Вызов отрубаю и на ресепшен сразу звоню.

Пока гудки слушаю, хуями крою этого гондона. Вот стопудово с женой посрался, мобилу спецом вырубил и дрыхнет спокойно, пока я с утренним стояком скачу по номеру и вопросы его решаю.

— Костя… — Эмма из-за спины пищит. — Случилось что-то?

Я оборачиваюсь и вижу, что она на кровать села и сиськами голыми светит. От этого еще больший псих берет: потому что люблю спросонья воткнуть. Всю, блядь, концепцию эти придурки мне сломали.

— Нормально всё… — успокаиваю. — Спи. Сейчас с делом одним разберусь и приду.

Телка с ресепшена наконец аллокает.

— Друг у меня трубку не берет, а нужен срочно, — выдаю как есть. — Номер комнаты его подскажи. Заселялись два дня назад. Оплата была по безналу от «Промстали».

— Секундочку, я посмотрю.

— Алиев фамилия. Там, кстати, жена его припорола — ей координаты сдавать не вздумай.

— Я вас поняла. Так… бронь от ООО «Промсталь», контактное лицо Исаева Тамара, верно?

— Да… — я скриплю челюстью, потому как ненавижу всю эту волокиту хуйпоймическую.

— Ваш друг находится в номере четыреста четвертом. Если нужно, я могу ему позвонить…

— Не надо, — обрубаю и трубку обратно в подстаканник впечатываю.

Шмотки хер пойми где искать, поэтому выдергиваю из шкафа халат. Узкий, блядь, и короткий, как будто для гнома сделанный, ну а хули теперь. Других ебланов, которые по отелю в такое время шароебятся, один хер не найдется.

Из номера выгребаюсь и на лифте пиздую этажом выше. Можно было бы Арину напрямки к нему послать, да жалко. Хер пойми, чем Эрик там вчера занимался. Мог и нажраться в сопли, и шлюху снять.

Из кабины выхожу и чую, что мобильник в кармане жужжит. Овца эта неугомонная наяривает.

— Костя, ну что?

— Блядь, ты сюда два часа на самолете пиздовала, а теперь десять минут потерпеть не можешь? — рявкаю. — Ты дай мне глаза-то продрать и отлить!

— Хорошо, извини… — скулит.

Короче, окончательно она меня взбесила, так что в четыреста четвертый я не стучусь, а со всей дури ногой ебашу.

Через минуту только открывает этот. Ебало опухшее, заспанное, и перегаром аж через дверь несет.

— Ты чего это?

Я его бортую и в номер захожу. В этом бомжатнике два на два койка прямо по центру стоит, а на ней голая бабская жопа. Вот я, блядь, как чуял.

— Жена там твоя припорола, чтобы в очко тебе навтыкать, — рявкаю. — Ждет внизу. Десять минут у тебя, чтобы нормально упаковаться.

Этот сразу паничку словил: глаза по полтиннику, челюсть вниз и давай по номеру носиться. Бутылки пустые в урну запихивает, гондоны с пола собирает.

— Как так-то, а? — лепечет. — Как она вообще сюда доехала… И с кем дети… Ничего не пойму…

— Ты бы шаболду эту лучше разбудил, — на кровать киваю. — Заодно пусть мусор вынесет. Всё, пошел я. Дальше сам разбирайся.

По пути в номер набираю Арине и говорю, что Эрика разбудил и скоро он перед ней сам нарисуется. Она пытается допрос устроить, но я сбрасываю звонок к ебеням. Я, блядь, перед своими телками сроду не отчитывался, не то что перед чьей-то.

В спальню захожу и вижу, что Эмма шуршит там по-деловому. В халат упаковалась, одежду стопкой собрала, шторы раздвинула и постель заправляет.

— Э-э, ты чего раздухарилась-то? — спрашиваю. — Я так-то еще поспать хотел.

Она застывает с одеялом в руке и глазами хлопает.

— Я просто до конца не поняла, что случилось. Может, у тебя дела какие-то срочные появились.

— И я, блядь, пошел в бабском халате их решать, — ухмыляюсь. — Там у Эрика жена прикатила с проверкой, а у него мобильник недоступен.

— В смысле, сюда приехала?

— Ну, — ржу. — Ладно, я хоть наверх поднялся, а не сразу ее запустил.

— А он что, не один там был? — буравит меня глазами.

— И не один, и пьяный в жопу, — киваю и на кровать падаю. Стояк опять трусы поддавливает, так что самое время вернуться ко вчерашней задумке с отсосом.

Она насупилась и снова это лицо ебанное состряпала учительское.

— И ты его, конечно, прикрыл.

— Ты, в смысле, наехать на меня пытаешься? Блядь, прикрыл, конечно. Нахуя мне чужие скандалы?

Она руки на сиськах скрестила и глазами молнии давай метать.

— А разве справедливо, что он жену обманывает? А ты ему в этом помогаешь!

Тут уже я психовать начинаю, потому что потрахаться планировал, а не выслушивать лекцию о том, какой я пидарас. Пидарас, из-за которого всё утро пошло по пизде, этажом выше живет.

— Слушай, уймись, а? — предупреждаю. — Эрик мой друг, и до его разборок с женой мне похуй. Я не лезу, ясно? Если захотят разводиться — пусть разводятся, но, блядь, не с моей подачи.

Она помолчала, потом резко к окну отвернулась и застыла.

Я мысленно матерюсь на нее: за то, что ни с хуя скандал закатила, но потом все-таки себя в руки беру. Вчера-то мы пиздато поговорили, да и сейчас выебать сильно ее хочу. Нахера еще сильнее разматывать.

С кровати поднимаюсь, чтобы к ней подойти, и тут же торможусь, потому что слышу ее шипение с претензией:

— Думаю, тебе плевать, потому что ты сам точно такой же, и такое поведение для тебя в порядке вещей.

Тут уж у меня кровавые салюты перед глазами, потому что плевок этот нихуя не заслужил. Ни с одной своей телкой не левачил ни разу, хотя вариантов всегда было до хуя. Уж, блядь, одна Ильина сколько раз шары свои силиконовые катила при Дианке — я всегда съезжал. И даже когда мне бухому на хер шлюха тайская вскарабкаться пыталась, и то нахуй как-то послал.

— У тебя после вчерашнего, по ходу, мозги к жопе стекли, — цежу. — Раз так нравится меня в говно макать — делай это в одиночку.

Дверь в сортир захлопываю и душ включаю. Башку в порядок приведу, пожру и на выставку поеду. Попутчики мои, блядь, что-то заебали.

60

В душе стою до тех пор, пока пар из ушей не перестает валить. А это пиздец, как долго.

Вот, блядь, есть у телок такой косяк: чуть жопу с ними расслабишь и повернешься передом, они с лету переобуваются в ебанутых и начинают мозги жрать. Охота прямо сейчас выйти, раком ее нагнуть и драть, пока пощады не попросит. Чтобы вся хуйня обо