Вакцина любви - Дейдра Дункан

Я одновременно падаю и парю. Взлетаю в небеса и погружаюсь в океан обжигающей страсти. Где-то между нами невидимый хирург накладывает швы, соединяя наши сердца: ряд вертикальных стежков из вечного шелка, которые затягиваются все туже и туже.

Я зарекалась когда-либо снова испытывать это чувство, и все же я влюблена.

Но верю ли я в любовь?

И есть ли вообще разница между этими понятиями? «Влюбленность» и «любовь»?

Джулиан выкраивает время для наших свиданий из мельчайших зазоров в перегруженном расписании: будь то ужин в ресторане, прогулка в парке или любование рождественскими декорациями города. Я пытаюсь подтолкнуть его к регулярным занятиям, но чаще всего оказываюсь под ним на диване, где мы обсуждаем, готова ли я позволить ему раздеть меня и отдаться его желаниям.

Но я не готова.

И возможно, никогда не буду готова.

Быть может, я безвозвратно сломлена.

На Рождество нас разделяют тысячи километров: я лечу домой, к своей семье, а он к своей. Но мой телефон почти не умолкает от его сообщений и сообщений от Тори, рассказывающего о своих приключениях. На последней фотографии Джулиан стоит в баре на пляже, показывая большим пальцем на табличку за спиной: «Мы подаем только „Маргариту“. Соль 24/7».

Джулиан: Нашел это. Напомнило мне о тебе.

– Чему ты там улыбаешься, ангелочек? – спрашивает мама.

– Снимку Джулиана. Он такой милый.

Мама прижимается ко мне на диване, заглядывая в телефон, жуя стебель сельдерея. Мои родители на детоксе и питаются исключительно зелеными продуктами, хотя я подозреваю, что папа тайком балуется зелеными «Скиттлз».

Она охает:

– О. Он действительно очень милый.

Я ухмыляюсь, глядя на Джулиана, и боковым зрением чувствую, как меня прожигает взгляд мамы.

На ее губах играет мягкая улыбка.

– Он хорошо к тебе относится?

Я киваю:

– Джулиан замечательный.

– Будь осторожна, детка. После прошлого раза…

Ледяная вода воспоминаний грозит прорвать дамбу моего неустойчивого душевного равновесия, и я останавливаю ее.

– Знаю, мам. Я не хочу сейчас говорить о Мэтте.

Мысли о нем как пощечина – напоминание о том, что мне не хватает той части мозга, которая отвечает за правильный выбор мужчин.

Джулиан идеален, но что произойдет, когда…

Мама вздыхает:

– Пойдем печь сахарное печенье.

Смеясь, я иду за ней на кухню:

– Я думала, ты на детоксе.

Она отмахивается:

– Просто добавлю туда зеленый пищевой краситель.

Оставшись одна в комнате, я выкручиваю тюбик помады цвета «вызывающий красный» и встречаюсь взглядом со своим отражением. Легкая улыбка трогает мои губы, когда я наношу помаду, а затем сбрасываю с себя кофточку и красный бюстгальтер. Устроившись лицом вниз на краю кровати, я убеждаюсь, что все интимные места надежно скрыты, и делаю селфи. На фотографии бюстгальтер висит на тонкой бретельке, зажатой между моими пальцами. Не дав себе передумать, я нажимаю «отправить».

Я: Нашла это. Напомнило мне о тебе.

Три точки появляются и исчезают на экране трижды, прежде чем наконец приходит ответ.

Джулиан: Откуда ты знаешь, что я ношу красные бюстгальтеры?

Я: Безумная догадка.

Джулиан: Ты такая горячая, Грейс.

Волна жара прокатывается по моему телу, сосредоточившись внизу живота.

Джулиан: Знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты позволила?

– Бог мой, – шепчу я. По коже пробегает электрический разряд. – Что мне на это ответить?

– Скажи ему, чтобы он это описал.

Что? Нет!

Похотливая ведьма в моей голове – настоящая стерва.

Я: Ты заставляешь меня краснеть, Джулиан.

Я: Пожалуйста, не присылай фото члена.

Джулиан: Ха-ха.

Джулиан: Нет. Я знаю, что нравится моей девочке.

Он отправляет фотографию моих карточек, и я падаю на кровать от смеха.

Январь, второй год обучения

Холодный январский вечер должен был бы удержать меня от короткого платья, но я непрактична, а еще мне хочется, чтобы Джулиан увидел мои ноги. В конце концов, у платья длинные рукава, и мы всю ночь проведем в помещении.

Плевать.

Поднимаясь по лестнице, я испытываю сильнейшее волнение. Нервы трепещут в груди, словно бабочки с острыми крыльями, стремящиеся вырваться на свободу. С начала года мы с Джулианом почти не виделись из-за его ночных смен в Винсенте и моих дневных в ТУМЦ.

Я предвкушала вечер наедине, но Алеша настояла на групповой терапии. Поэтому я сказала Джулиану, что приду пораньше.

Дверь распахивается почти сразу после моего стука. Фирменный взгляд с этой его «улыбкой без улыбки» обжигает меня. Темные глаза мерцают, как звезды в безлунной ночи. И, не в силах сопротивляться притяжению, я в нем тону.

Дверь закрывается за моей спиной, и Джулиан обхватывает рукой мой подбородок, приподнимая его.

– Привет, – шепчет он, прежде чем коснуться моих губ легким поцелуем, от которого пульс взлетает до небес.

– Привет, – выдыхаю я, и мой голос дрожит.

Он берет меня за руку и тянет на кухню. Столешницы завалены ингредиентами для «Крови единорога».

– Здесь целая гора лаймов, – замечаю я.

Он улыбается.

– Мы собираемся много выпить.

Я усмехаюсь, наблюдая за тем, как он берет лайм и разрезает его пополам.

Перебирая пальцами бутылку «Патрон Силвер», я стучу блестящими золотыми ногтями по стеклу.

– А ты не думал попробовать цитрусовую водку?

Он удивленно вскидывает бровь.

– Что?

– Ну, я имею в виду…

– Экспериментируй в свое свободное время, Роуз, – ухмыляется Джулиан.

Мое притворное возмущение вызывает у него смех.

Я запрыгиваю на столешницу рядом с его рабочим местом, и он бросает быстрый взгляд на мои ноги. Меня охватывает удовлетворение.

– Нет ничего лучше совершенства, – говорит он.

Я сдерживаю улыбку, наблюдая, как он возвращается к разделочной доске. Его сильная рука с длинными тонкими пальцами уверенно сжимает нож. Джулиан быстро и точно разрезает лайм пополам, бросает одну половинку в соковыжималку, наполняя мерный стакан свежим соком, и повторяет то же самое с другой. Его движения отточенны, быстры и эффективны.

У этого мужчины золотые руки.

Внутри меня просыпается незрелый подросток, призывающий меня хлопнуть его по плечу и захихикать.

Боже, я ужасна во флирте. Как, черт возьми, мне вообще удалось заполучить такого мужчину?

Прочищаю горло.

– Где ты этому научился? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.

Джулиан нарезает еще один лайм.

– У моей бывшей. Она была… сложной, но делала отменные коктейли.

Я нервно тереблю подол платья, отчаянно убеждая себя в том, что меня совершенно не волнует, с кем он был до меня.

– Когда вы расстались?

Джулиан откладывает нож и поднимает на меня свои темные глаза.