Вакцина любви - Дейдра Дункан

В этой комнате что, совсем не осталось кислорода?

Его нос касается моей шеи, обжигая кожу.

– Если только ты не готова предложить большее…

«Снежная Королева».

Эта мысль замораживает кипящую лаву внутри меня.

Ей не место в моей жизни, но она неотступно преследует меня, подтачивая уверенность в себе.

– Я…

– Ты не готова.

– Еще… нет.

Легкое касание его губ за моим ухом обжигает, словно искра, посылая по коже волну мурашек предвкушения.

– Я терпелив, – шепчет Джулиан, и его дыхание щекочет шею. – Но не думай, что я не буду тебя преследовать.

Отступая, я ловлю в его взгляде неутолимое желание.

– Да?

На губах Джулиана играет тень улыбки, когда он смотрит на меня.

– Я буду преследовать тебя, пока ты не скажешь мне остановиться. Брось вызов, и я приму его.

После чего он скользит рукой по моим волосам, откидывая их назад, чтобы обнажить шею, и проводит большим пальцем по нежной коже.

– Упс.

Повернувшись к зеркалу, я вижу темнеющее пятно там, где только что были его губы. Инстинктивно прикрываю его рукой и возвращаю взгляд к Джулиану, на лице которого застывает довольное, почти триумфальное выражение.

Он меня пометил! Как зверь, заявляющий свои права на самку.

Hoist the Colours[106]. Поднять паруса…

– Спасибо за поддержку. – Он легко целует меня в губы и отступает. – А сейчас мне нужен холодный душ.

Декабрь, второй год обучения

История о четырехдневной плаценте мгновенно становится легендой среди ординаторов.

В конце той же недели Джулиан рассказывает об этом случае на лекции по дидактике. Он уже научился скрывать свою внешнюю печаль, хотя в глубине души все еще переживает шок.

Примерно через неделю после этого инцидента мы встречаемся у меня в квартире, чтобы позаниматься. По мере того как сгущаются сумерки, мы все ближе придвигаемся друг к другу на диване.

Спустя час Джулиан сдается, притягивает меня к себе на колени и целует в висок.

– Тебе уже лучше после прошлой недели?

Я прижимаю ладонь к его груди, закусив губу и изучая его лицо в поисках боли, которая, я знаю, все еще внутри.

Он пожимает плечами.

– Не думаю, что смогу забыть это, но я переживу. Когда-нибудь…

Прикосновение губ Джулиана к моей шее выбивает воздух из легких. Волна удовольствия прокатывается по телу. Он вдруг отстраняется, ловя мой взгляд. В его глазах горит неприкрытое желание. Не в силах выдержать этот жар, я быстро целую его в губы и соскальзываю с колен.

Дистанция. Мне нужна дистанция.

Полуулыбка Джулиана крадет мое сердце. На мгновение оно замирает, словно пропуская удар, а затем начинает биться неровно, в лихорадочном ритме. Эта аритмия рождает во мне тревогу, и я начинаю думать, что Джулиан вживил электрод прямо в мою грудь, заставляя меня чувствовать все происходящее острее.

Он – мой личный дефибриллятор[107].

Джулиан вскидывает бровь.

– Не готова?

Меня пробирает дрожь, щеки вспыхивают жаром, и я невольно прикусываю губу.

Он тянется к журнальному столику, где лежат наши учебные материалы. Его темный взгляд скользит по моему лицу.

– Могу я соблазнить тебя карточками? – спрашивает Джулиан, сжимая стопку в своих длинных пальцах.

Волна жара прокатывается по телу, сосредоточиваясь внизу живота, но я прикрываю свое смущение смехом.

– Как, черт возьми, тебе удалось сделать это сексуальным?

Джулиан понижает голос, и его полуулыбка становится шире:

– Потому что учеба тебя возбуждает.

Я шутливо толкаю его в плечо.

Джулиан смеется, но быстро становится серьезным.

– Ладно. Расскажи мне о стадиях рака шейки матки.

* * *

Доктор Чен стоит за моей спиной в дежурной комнате, пока я заполняю медицинские карты на компьютере.

Сегодня у нас было два кесарева сечения, и я сияю от счастья. Я не сделала ни одной ошибки и закончила операции в разумные сроки. У меня с лица не сходит улыбка.

– Вы сегодня отлично поработали, доктор Роуз, – говорит доктор Чен.

Он, должно быть, ужасно храпит по ночам.

На его полных щеках до сих пор виднеются следы от СИПАП-маски[108]. Очки, еще запотевшие после недавней операции, затуманивают его взгляд, но сквозь эту пелену проглядывают добрые карие глаза. Седые усы едва заметно подрагивают, выдавая сдержанную улыбку.

У меня сжимается горло.

– Правда?

– Я вижу, что вы практикуетесь. Отличная работа.

По моим венам разливается теплое чувство восторга.

Это все благодаря Джулиану. Его помощь привела меня к этому моменту.

Доктор Чен присаживается рядом и достает телефон.

– Хотите взглянуть на наши фотографии из Греции? Мы провели там две недели, знаете ли, и миссис Чен прикончит меня, если я не покажу их вам.

Я улыбаюсь и устраиваюсь поудобнее, чтобы посмотреть фотографии. В последнее время он умудряется втиснуть рассказ о своей поездке на Санторини в каждый разговор, но я готова посмотреть хоть миллион фотографий греческих блюд, лишь бы он и дальше продолжал хвалить меня.

Через некоторое время он поднимается и дружески сжимает мое плечо.

– Доктор Роуз.

– Эм. Да?

– Поступайте по совести.

Я смеюсь, когда он уходит.

«Поступайте по совести» – это девиз Чена. Его напутственные слова всем ординаторам, когда наступает подходящий, по его мнению, момент.

Выхватываю телефон из кармана.

Я: Сегодня был хороший день!

Мама: Это здорово. Люблю тебя, милая.

После этого я открываю наш чат «Борись или смирись».

Я: Чен только что сказал мне, что я хорошо поработала.

Я: Впервые в жизни.

Алеша: Наконец-то он признал, что ты крутая!

Рейвен: Это потрясающе, Грейс!

Сияя от счастья, я смотрю в телефон, и сердце подскакивает к горлу, когда чья-то рука ложится мне на плечо. Я резко оборачиваюсь, но пульс не спешит замедляться, поскольку я вижу знакомые длинные пальцы.

– Поздравляю, – шепчет Джулиан у моего уха, касаясь губами шеи.

– Джулиан! – восклицаю я, отталкивая его. – Кто-нибудь может нас увидеть!

Он усмехается и садится на стул рядом со мной. Наши отношения пока не имеют четкого определения, но между нами явно происходит нечто особенное. Опасаясь слухов, которые вспыхнут, как только мы перестанем скрываться, я попросила его пока не афишировать нашу связь. Джулиан согласился, но, судя по его все более настойчивым ласкам наедине, я уверена, что он мечтает о том, чтобы я позволила ему овладеть мной прямо здесь, в комнате для диктовки.

Пряди его темных волос, словно утиные хвостики, выбиваются из-под синей хирургической шапочки, а взгляд из-за очков в очередной раз пронзает меня насквозь.

Он входит