Вакцина любви - Дейдра Дункан

меня есть идея, – ровным тоном произносит она. – Раз уж отпуск берет ординатор второго года, может, другие ординаторы второго года и закроют образовавшуюся брешь?

Мы впятером переглядываемся.

Алеша возмущенно смотрит на Линг.

– И это твое решение? У нас четырнадцать ординаторов, а ты собираешься разделить всю эту работу между четырьмя из нас?

Линг дважды моргает, глядя на Алешу, а затем поворачивается к Рейвен:

– Поскольку твои коллеги-второкурсники будут тебя подстраховывать, тебе стоит приложить все усилия, чтобы задобрить их. – Она встает. – Я разошлю пересмотренное расписание в ближайшие несколько дней.

* * *

Групповая терапия на этой неделе ожидаемо бурлит.

Мы тесно прижались друг к другу на угловом диване в квартире Грейс. Из ее саунд-бара гремит Linkin Park[111]– музыка, которую Грейс слушает, когда злится.

Кай, сжимая в руке бокал с коктейлем «Кровь единорога», рычит:

– У меня были жуткие фантазии о том, как я топлю эту суку. Серьезно.

Алеша бросает на него взгляд:

– Тебе нужен психотерапевт.

– Пф-ф. Не притворяйся, что ты мысленно не точила на нее свой скальпель, – огрызается Кай.

Алеша делает глоток и пожимает плечом.

– Мне так жаль, ребята, – всхлипывает Рейвен, комкая в руке салфетку.

Из всех несправедливостей в этой ситуации слезы Рейвен вызывают у меня самое сильное негодование, ведь она – сама доброта.

– О, Рейвен. – Грейс крепко обнимает ее. – Пожалуйста, не плачь. Все в порядке! Это всего лишь несколько недель работы.

Рейвен вытирает лицо:

– Но это нечестно.

Телефон у меня вибрирует.

Максвелл: Извини, чувак. Не повезло.

Тяжелый вздох.

Я просил его поговорить с Левином и Ченом – посмотреть, сможет ли он что-нибудь сделать.

Я: Что они сказали?

Максвелл: «Мы всегда поддерживаем все решения администрации».

Я: Ублюдки.

Максвелл: Ты удивлен? Путь наименьшего сопротивления, бро. Это их девиз.

Кай вскакивает на ноги, расхаживая взад и вперед и разглагольствуя, при этом методично осушая свой бокал.

Алеша наблюдает за его перемещениями и наклоняется ко мне с вопросом:

– Нам стоит беспокоиться о нем?

Я качаю головой:

– Пусть выпустит пар. Ему станет легче.

Пейджер на столе взрывается гудками, и мы все впятером вздрагиваем. У Рейвен сегодня «Мамочкин вызов» – это значит, что она принимает звонки от пациентов ночью.

Это особая форма пытки. Однажды я провел сорок минут на телефоне с восемнадцатилетней девушкой, которая решила, что три часа ночи – лучшее время, чтобы узнать о вариантах контрацепции.

Рейвен тянется к пейджеру, но Кай перехватывает его.

– Ни за что. В таком состоянии ты ни с кем разговаривать не будешь.

Он достает свой телефон и, набирая номер, что-то бормочет себе под нос. Как только на том конце отвечают, его голос мгновенно смягчается, становясь профессиональным.

– Здравствуйте. Это доктор Камписи. Я получил ваш вызов.

Алеша тихо хихикает рядом со мной.

– Он один из моих любимых людей.

Грейс укачивает в своих объятиях Рейвен, которая плачет у нее на плече.

Мы молча пьем нашу «Кровь единорога», пока Кай бубнит в трубку.

– М-м-м-хм-м. Да. Хорошо. Отлично. Спасибо. До свидания.

Кай сбрасывает вызов и рычит на телефон:

– Если мне еще раз позвонят по поводу чертовой слизистой пробки[112], я сойду с ума. Клянусь, я размажу свое дерьмо по стенам больницы!

Алеша фыркает.

– Его гнев – это особая форма комедии.

Кай снова начинает расхаживать по комнате.

– Я напишу книгу! «Миф о слизистой пробке: История Кая Камписи». Глава первая: «Пожалуйста, прекратите звонить!»

Рейвен слабо смеется сквозь слезы:

– Они впервые стали мамами. Сделай им скидку.

Кай садится на журнальный столик перед Рейвен.

– Я бы сделал им скидку, если бы кто-то поступил так же по отношению к тебе.

Она снова плачет и обнимает Кая.

Весь вечер проходит примерно в том же духе. Я ухожу последним, задержавшись в дверях квартиры Грейс.

Позволь мне остаться.

Ее палец скользит вниз по планке моей черной хенли.

– Тяжелый день.

– Тебе нужно поспать, – говорю я. – Дети сами себя не родят.

Она улыбается, не отрывая взгляда от своего пальца, скользящего вниз по моей груди.

– Ты занят завтра?

– Утром есть несколько дел. К полудню освобожусь.

– Не хочешь навестить меня? – В ее взгляде мелькает робкая надежда. – Мы могли бы пообедать вместе.

– Может, я принесу тебе еду, чтобы тебе не пришлось есть отраву из ТУМЦ?

Она сияет.

– «Чипотле»?[113]

Я усмехаюсь и целую ее в щеку.

– Конечно, красавица. Увидимся завтра.

* * *

Поднимаясь по лестнице в родильное отделение, я сжимаю пакет с едой.

Две недели с нашего первого поцелуя – как же быстро летит время! Нужно пригласить Грейс на настоящее свидание. Обед навынос не в счет. Но куда?

В место, где подают «Маргариту». Лайм был соблазном, против которого Грейс не могла устоять.

В комнате отдыха я ставлю пакет на стол.

Я: Я здесь.

Грейс: Иду.

Я пялюсь на ее сообщение.

Если бы только…[114]

Я: Сказала она.

Грейс: Мечтай.

Точнее не скажешь.

Она входит, улыбаясь, и тихо закрывает дверь за собой.

Я встаю и прячу телефон в карман.

– Ты сегодня сильно загружена?

Она пожимает плечами.

– Не хочу сглазить, ты же знаешь.

Грейс придерживается распространенного среди медиков суеверия: скажешь, что свободен, – тут же завалят работой. Усмехнувшись, я протягиваю ей газировку.

– Какая ты суеверная. Держи свой «Маунтин Дью».

Она сияет, принимая напиток, и одаривает меня яркой улыбкой.

– Нам нужно позаниматься, пока мы едим. Скоро КЭАГО. Алеша тоже сегодня работает здесь и, возможно, присоединится к нам позже.

– М-м-м-хм-м, – бормочу я, притягивая ее ближе и целуя в щеку.

Грейс ставит свой напиток на маленький столик рядом с нами и встает на цыпочки. Ее губы касаются моих. Мягко. Нежно. Целомудренно.

Несмотря на ее желание держать наши отношения в секрете, я не принимаю ее нерешительность в отношении секса близко к сердцу. Очевидно, в ее прошлом произошло что-то, что заставляет ее избегать близости. Тревога – неотъемлемая часть личности Грейс, и, чтобы помочь ей почувствовать себя спокойнее, нужен деликатный подход. Я верю, что со временем она откроется мне и расскажет о своих переживаниях. А пока я ценю возможность постепенно завоевывать ее доверие.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не углубить поцелуй, но Грейс притягивает меня ближе, проводя рукой по моей шее и запутывая пальцы в волосах. Ее нетерпение грозит уничтожить остатки моего самообладания.

Тихий стон вырывается из ее