Вакцина любви - Дейдра Дункан

Глава 13

Джулиан

Ноябрь, второй год обучения

Сент-Винсент – самое загруженное родильное отделение в регионе. Но по какой-то необъяснимой причине на каждой смене дежурит всего один ординатор под надзором единственного стационарного врача. Да, к ним на полгода прикрепляют еще и интерна, но объем работы непосилен даже для троих опытных специалистов. Обслуживать все отделение в одиночку, будучи ординатором второго года, все равно что тонуть под огромной волной цунами, в то время как люди на досках для серфинга критикуют твое неумение плавать.

Ошибки неизбежны, и я не исключение. Но до этого месяца я недооценивал талант стационарных врачей перекладывать вину за собственные промахи на других.

Грейс, напротив, была идеальным ночным ординатором в течение всего месяца.

Каждое утро она встречала меня сияющей улыбкой и списком пациентов, раскрашенным ее радужными ручками. А иногда баловала меня черным кофе. В благодарность я каждое утро приношу ей шоколадный пончик – просто чтобы увидеть ее улыбку.

Передача смены Грейс безупречна – намного лучше моей вечерней. Я почти уверен, что она тратит первый час каждого своего дежурства, просматривая истории болезней и исправляя мои ошибки. Я перечитываю записи дважды, прежде чем подписать, но косяки все равно остаются.

Прелесть электронных медицинских карт в том, что в них есть шаблоны и сохраненные фразы, облегчающие заполнение. Но доктор Нараян, самый недружелюбный врач, когда-либо переступавший порог этих стен, и, возможно, худший человек на планете, лишила меня этой привилегии в попытке улучшить качество моих записей. Теперь я вынужден заполнять все с нуля, что занимает в три раза больше времени, чем обычно.

Записи Грейс всегда в идеальном порядке. А еще она каждое утро успевает обойти почти всех пациентов. Даже тех, кто готовится к выписке. Это невероятно облегчает мою работу. Если бы я уже не был очарован ею, такая забота окончательно бы меня покорила.

Она моя спасительница.

Прошел почти месяц после Хеллоуина, и она до сих пор не догадывается, что Пьяная Грейс призналась мне в том, что хочет меня.

Трезвая Грейс по-прежнему держит дистанцию, но в ее улыбках появилась мечтательность, и она заливается краской от моих прикосновений.

Кажется, это самая долгая прелюдия в моей жизни.

Я отчаянно хочу, чтобы она сбросила свою броню, чтобы услышать ясное и осознанное признание ее желания.

И я его услышу. Как только она полностью мне доверится.

Я терпелив. Уверен, скоро ожидание окупится.

Ведь так?

Я очень надеюсь, что не обманываю сам себя.

Направляясь в больницу перед рассветом в последний день ноября, я не могу сдержать улыбку. Огни светофоров отражаются в каплях дождя, рассыпаясь калейдоскопом красных и зеленых искр вокруг моего пикапа, словно предвещая приближение рождественских праздников.

Прогулка по холодному воздуху к служебному лифту, который поднимает меня в послеродовое отделение, лишь усиливает мое волнение перед встречей с Грейс.

В следующем месяце мы будем работать в разных местах: она – в родильном отделении ТУМЦ, а я – в гинекологической хирургии. Совместное ведение пациентов останется лишь приятным воспоминанием.

Я заглядываю в нашу тесную дежурную комнату, ожидая увидеть Грейс, приготовившую кофе и свежий список пациентов. Однако вместо этого меня встречает тишина и полумрак. Лишь слабо мерцают разноцветные рождественские гирлянды, которые мы по какой-то причине не снимаем круглый год, окрашивая белые стены причудливыми радужными бликами. Список действительно уже распечатан и лежит под АСКОМ на маленьком холодильнике, который мы используем в качестве тумбочки. А Грейс свернулась калачиком на нашей узкой кровати и крепко спит под одеялом.

Я едва не спотыкаюсь об одну из ее туфель, когда невидимый магнит притягивает меня ближе. Радужные огни играют на ее лице, окрашивая щеку в нежный синий, губы – в розовый, а волосы – в зеленые и желтые оттенки.

Ее ровное, медленное дыхание шевелит пряди, упавшие на щеку. Я непроизвольно тянусь к ней и осторожно убираю волосы с лица мизинцем, скользя по виску и челюсти.

Грейс шевелится, и из ее горла вырывается тихий, волнующий стон.

– Джулиан?

Она сонно произносит мое имя, не открывая глаз, словно узнает меня лишь по прикосновению.

– М-м-м-хм-м, – шепчу я, опускаясь на колени, чтобы быть ближе.

Ее глаза медленно открываются. В темноте в них отчетливо отражаются радужные огоньки.

– Бедная девочка. Тяжелая ночь?

Эта томная улыбка заставляет мое сердце сначала замереть, а после бешено заколотиться. Кровь приливает к щекам, когда я представляю, как забираюсь к ней в постель.

Грейс моргает, все еще улыбаясь, но тут же напрягается, как будто вспоминает что-то важное.

– О боже… Я не сделала обход. Черт! Не могу поверить, что проспала.

Я убираю руку, когда она садится и свешивает ноги с края кровати, протирая глаза ото сна.

– Все в порядке, – успокаиваю я. – Формально обход пациентов – это моя работа.

Грейс хмурится, глядя в свой телефон.

– Я поставила будильник на 16:30 вместо 4:30.

Она хватает список и зевает.

– Ты… просыпаешься в полпятого утра, чтобы помочь мне с обходом?

В ее взгляде читается удивление. Цветные блики отражаются на ее коже и волосах, когда она наклоняется ко мне, торопливо убирая прядь, упавшую мне на лоб.

– Я просто… Они придираются к тебе по пустякам, а я обычно все равно не сплю, и… – Грейс вздыхает и опускает взгляд на свои колени. Ее голос становится тише, когда она добавляет: – …Я просто хочу, чтобы твои дни были хорошими, Джулиан.

У меня перехватывает дыхание.

Такая простая фраза. Я просто хочу, чтобы твои дни были хорошими. Но для меня она значит гораздо больше.

Я хочу, чтобы ты был счастлив, и пожертвую своим комфортом ради тебя.

Ее сияющие глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими.

Кажется, я уже никогда не буду прежним. Время словно замедляется, а пистолет прижимается к моему сердцу, готовый изменить все. Ее палец на спусковом крючке, и, глядя в ее глаза, я не уверен, нажмет ли она на него или проявит ко мне милосердие.

Но я позволю ей сделать и то и другое, разве не так?

Ледяные щупальца обвиваются вокруг моих вен, когда истина пронзает меня как кинжалом.

Я позволю ей уничтожить меня и сделаю это с улыбкой на лице. Потому что теперь принадлежу ей.

Но что, если она никогда не согласится принадлежать мне?

– Грейс…

Резкий сигнал АСКОМ заставляет нас обоих вздрогнуть. Я отвечаю, рассеянно слушая быстрый доклад медсестры о пациентке в приемном покое. Мой взгляд прикован