Вакцина любви - Дейдра Дункан

просто ответил. И знаешь, ни капли не жалею. Парни, которые не слышат «нет», заслуживают хорошей трепки. Кстати, не могу поверить, что у тебя компресс в форме дьявольски-красных губ.

Я пытаюсь выудить хоть что-то из черной дыры воспоминаний о вчерашнем вечере, но в голове совершенно пусто. А ведь флиртующие сообщения от Тревора вызывали у меня улыбку на протяжении нескольких недель. Я даже думала, что если он сделает первый шаг, то я, может быть, буду и не против. Ну… может быть.

Он забавный, но не заставлял меня хотеть чего-то большего. Не так, как Джулиан.

К сожалению.

Неужели Тревор действительно полез ко мне? Какого черта?

А Джулиан ударил его. Защитил меня, когда я была наиболее уязвима.

В голове запорхали эмодзи с сердечками, и я тут же себя одергиваю.

Сейчас не время. Не когда меня тошнит и мозг не помещается в голове.

Прижимаю гелевый пакет к руке Джулиана, и он резко втягивает в себя воздух.

– Черт! Как же холодно!

Я крепко держу его, не давая вырваться, и слегка шлепаю по предплечью.

– Постой. Мне нужно больше информации. Что именно произошло?

Джулиан с хрустом поворачивает шею и отводит взгляд.

– Я услышал, как ты говорила «нет», и пошел посмотреть, в чем дело. Тревор прижал тебя к забору во дворе и пытался поцеловать.

– Он… причинил мне боль?

На лице Джулиана появляется странное выражение, и он резко поворачивается ко мне.

– Эм… нет. Не успел.

Мои следующие слова вылетают на одном дыхании:

– Просто… мы с ним много общались в последнее время, и… я думала, что ты, возможно, все не так понял…

Джулиан прожигает меня взглядом.

– Он ведь тебе не нравится, верно? Потому что после вчерашнего вечера…

– Нет! – Я энергично качаю головой. – Нет. Тревор мне не нравится. Особенно если он так поступил. – Тяжелый вздох. – Я просто надеялась… Наверное, я ошиблась насчет него.

Да уж, Тревор оказался настоящим козлом. Похоже, он поверил последней сплетне обо мне насчет того, что я затащила студента-медика на заброшенный восьмой этаж больницы, чтобы научить его… кое-чему.

Какая чушь! Я даже не бываю на восьмом этаже. Там темно, жутко и, очевидно, водятся привидения.

Неужели все мужчины одинаковы?

Я встречаюсь с темным взглядом того, кто стоит передо мной.

Нет. Этот другой, ведь так?

Глаза Джулиана сверкают хищным блеском, а щеки заливаются румянцем. Его голос, острый, как скальпель, проникает в самую душу, когда он произносит:

– Этот парень – полный придурок. Запомни это, если он снова попытается с тобой заговорить.

– Знаю. – В груди у меня возникает неуверенность вместе с тихим предупреждающим звоночком. – Джулиан?

Его губы сжимаются в тонкую линию.

Я делаю шаг ближе.

– Ты злишься?

– Я… – Он запинается и опускает взгляд на наши руки, лежащие на гелевом пакете, покрытом капельками конденсата. – Да. Но не на тебя. А на него. Подумай, что могло бы случиться. Он мог… а ты бы даже не вспомнила об этом.

– Знаю. Я никогда столько не пью. – Стыд приглушает мой голос. – Просто этот вечер вышел из-под контроля.

Его лицо смягчается.

– Ты чувствовала себя в безопасности рядом со своими друзьями. Это вполне объяснимо.

Сквозь неловкость пробивается слабая улыбка.

– Точно. Эм… спасибо.

Уголок его рта приподнимается, ослабляя напряжение в моей груди.

– Ты уже благодарила меня.

Я тут же представляю, как называю его Люцифером, и бросаю «спасибо» как запоздалую любезность.

– Я была груба?

Его завуалированный взгляд заставляет меня застыть на месте, проникая в самую глубину моей души.

Что он там ищет? И что находит?

Джулиан наклоняет голову.

– Нет. Кажется, я нравлюсь Пьяной Сапфир.

Меня разбирает смех.

– Это она тебе сказала? Да у этой дамочки ни стыда, ни совести.

Он пожимает плечами.

– Трезвой Сапфир рано или поздно придется столкнуться с реальностью. Наши пьяные личности редко лгут.

У меня сжимается желудок.

О боже. Я сказала ему, что он мне нравится? Я этого не переживу.

– Что еще я говорила?

По его лицу медленно расплывается улыбка.

– О нет. – Мое сердцебиение учащается. – Что я тебе наговорила, Джулиан?

Он прикусывает нижнюю губу, но это не помогает скрыть улыбку.

Я прикрываю глаза ладонью.

– Я ляпнула что-нибудь постыдное?

– Ты сказала, что у меня умелые руки.

У меня все внутри холодеет.

Если я сказала это, то какие еще секреты выдала моя пьяная болтовня?

Звук, вырвавшийся из моего носа, – самое непривлекательное, что я когда-либо издавала, и Джулиан смеется.

– А еще ты заявила, что уничтожишь меня.

– О. – Я киваю и тяну его за руку к дивану. – Ну, то есть все было как обычно, да?

Плюхаюсь на самое удобное место, а Джулиан опускается рядом, все еще прижимая гелевый пакет к ссадинам.

– Я бы не назвал это обычным.

– А как бы ты это назвал?

Он усмехается.

– Поучительным.

Я прищуриваюсь.

– Ты что-то недоговариваешь, верно?

– Да. – Его темные глаза встречаются с моими, и отсутствие улыбки на его лице сбивает меня с толку. – Но не волнуйся. Скоро ты все поймешь.

Не думай об этом, Грейс.

– Ладно, позволь мне отплатить тебе. Я заказала еды навынос на целую компанию. Поможешь мне заесть алкоголь жирной пищей и устроить марафон «Нетфликс»?

Джулиан откидывается на спинку дивана рядом со мной. Слишком близко для такого огромного дивана, на котором нет никого, кроме нас. Но я не против. Если бы обнимашки между друзьями были социально приемлемы, я бы с удовольствием свернулась калачиком у Джулиана под боком, наслаждаясь его запахом.

– Мы будем смотреть «Сумерки». Все пять фильмов. Надеюсь, ты не против?

Он хмурится.

– То есть у меня даже нет права выбора?

Я притворяюсь оскорбленной до глубины души.

– У меня похмелье, Джулиан.

– Сам виновата.

Выпятив нижнюю губу, я смотрю на него щенячьими глазками.

– Ну, пожа-а-алуйста.

Он вздыхает.

– Только если мне будет позволено подшучивать над этим бредом, а ты не будешь сравнивать меня с Вольтури.

Ошеломленно моргаю, пытаясь понять, откуда он знает про Вольтури.

– Ты что, смотрел «Сумерки»?

– Нет. Я никогда раньше не видел эти фильмы.

– Значит… читал?

– Ой да заткнись. У меня четыре старшие сестры. К тому же я все надеялся, что Белла одумается и пошлет их обоих к черту.

Я не могу сдержать смех.

В течение следующих нескольких часов я с аппетитом уплетаю лапшу и горячо доказываю, что «Сумерки» – это история любви, а не ужастик, прославляющий домашнее насилие и убийства.

Джулиан словно не замечает гелевый пакет, который я все еще держу лишь для того, чтобы он быстрее согрелся. Когда пакет соскальзывает, я ненароком касаюсь его руки, скользнув