Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— У этой женщины четыре дочери, Винсент. И одну из них она уже потянула за собой. По-твоему, это нормально? Или мы не станем заглядывать в чужие окна? Они твои подопечные, и ты несёшь ответственность за них по части соблюдения прав человека. И уж поверь мне, дети Мари тоже люди, хоть и маленькие, и если сейчас не принять меры, их жизни будут разрушены.

Винсент укоризненно посмотрел на меня и, не менее укоризненно покачав головой, сказал так громко, чтобы слышали все:

— Констебль, прошу, приступайте. Сделайте то, за чем приехали.

Он отошёл и, скрестив на груди руки, стал ждать. Полицейский, который безмолвно наблюдал за происходящим, откашлялся и, вынув из-за пазухи форменной куртки какой-то свиток, заговорил:

— Именем закона Мари Робсон арестована.

— Что?! За что?! — взвизгнула та, ещё больше став похожей на откормленную свинью.

— Вы занимались незаконной торговой деятельностью на территории Эттерфилд. И мало того что не отчитывались о доходах, так ещё и задолжали по уплате налога в казну.

— Ничего я вам не должна! У меня дети! Я вон, снова ребёнка жду! Мне можно не платить!

— Такого закона нет, и вы это прекрасно знаете. А теперь прошу, пройдёмте со мной по-хорошему.

— Не пойду я с вами! Вы все сговорились против честной женщины! Люди, посмотрите, что делается!

Но люди больше не велись на её спектакль и глядели с осуждением и неприязнью на потуги Мари выйти сухой из воды.

Когда от толпы отделились два молодца в полицейской форме, женщина окончательно ополоумела. Она принялась ругаться так скверно, что старшим детям пришлось закрыть уши младшим. И продолжалось это ровно до тех пор, пока брыкающуюся и орущую Мари не сковали наручниками и не усадили в экипаж.

Только когда звук колёс и топот копыт стихли, мне удалось прийти в себя. Не каждый день подобное увидишь. Оглядев присутствующих, остановилась на Винсенте, и меня вдруг осенило. Он всё знал. Знал заранее и спланировал арест Мари. Неужели так за детей волновался или проблемы казны не давали покоя? Впрочем, неважно. Всё случилось так, как должно было.

— Спасибо, — сказала я, обращаясь к лорду. — Но ведь она беременна. Разве можно её в тюрьму?

Винсент хмыкнул.

— Тебя беспокоит её здоровье?

— Скорее здоровье ребёнка.

— Не нужно волноваться. До родов Мари устроят в монастырь. А там видно будет. Уверен, падре Густав подыщет хорошее место для будущей матери и нам не придётся из-за такой ерунды, как Мари Робсон, беспокоить епархию.

— А дети? — спросила Ники. — Что будет с ними?

Винсент глянул поверх наших голов на ребят и девочек, столпившихся возле крыльца.

Джейн держала на руках хнычущую Тину, остальные жались к её ногам. И лишь Нейтан, находясь чуть в стороне, прятал глаза. Ему было стыдно за мать.

Обратившись к собравшимся, Винсент спросил вдруг:

— А что, жители Эттерфилда, думаете вы на сей счёт? Была мать, да не удалась, и теперь дети её остались брошены. Что-то надо делать.

Люди зашептались. А через секунду какая-то женщина выкрикнула:

— Да кому они нужны?! Не пойми, от кого нагуляные!

Вокруг несколько голов нестройно закивали и стали соглашаться. Но другая женщина, невысокая и в меру полная, в чистом фартуке и косынке, прикрывавшей седеющие светлые волосы, выступила вперёд и вынудила горожан умолкнуть.

— Вы все ничем не лучше Мари Робсон, раз смете так рассуждать! — заговорила она. — Этой женщине не было дела до собственных детей. И мы все увидели сегодня, что она за человек. Я-то и раньше это знала. Поверьте мне. Мари моя соседка. А потому я готова заявить здесь при свидетелях, что возьму на воспитание Нейтана и Вейн. Это прекрасные дети, они дружны с моими оболтусами. Да и, чего говорить, в доме никогда не помешают лишние руки, ведь он у нас большой. Так что скажете, ребятишки, пойдёте к Долорес Рэтчетт?

Она по-доброму подмигнула изумлённым детям.

Взяв Вейн за руку, Нейтан дождался кивка девочки, и затем только кивнул даме.

На удивление скоро нашлись приёмные семьи для одного из мальчиков и для ещё одной девочки. Всё происходило так легко и просто, что я поражалась. Ну да, в этом времени не требовалось зарываться в бумажках и совершать марш-бросок по инстанциям для оформления опекунства. Просто говоришь: «Мы готовы принять ребёнка в семью. Прошу святую церковь благословить нас.» и вот уже счастливое семейство можно поздравить с прибавлением. И если подумать, это был наилучший исход для всех.

Когда ночь вступила в свои права и не только дети, но и взрослые стали зевать поминутно, я увидела в сторонке пушистую рыжую копну. Джейн сидела на скамейке, приставленной к стене, и пела тихую песню. Сестра спала на её руках, а свет луны обрамлял их тонкие силуэты.

Оставив падре и Ники, я подошла к ним. Джейн подняла на меня красные от слёз глаза.

Сев рядом с ней, я посмотрела на Тину, и стало вдруг так грустно, что мне тоже захотелось плакать. Её братья и сёстры обрели семью, тогда как с малышкой, тем более такой шумной и своенравной никто связываться не хотел.

— Мы уедем, — заявила решительно Джейн. — Завтра же. Мне всё равно нельзя оставаться в Эттерфилд. Скоро поползут слухи.

— Не нужно спешить, — сказала я. — Тина ещё совсем маленькая, да и куда ты поедешь с ней одна?

— Не знаю. Подальше отсюда. Хуже, чем было, уже не будет.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! Оставайся! Падре не даст вас в обиду.

Джейн помотала головой.

— Мы никому не нужны. Никому. Здесь для нас больше нет места.

Она с опаской глянула на девочку, которая завозилась, потревоженная её словами, и добавила совсем тихо. — Мне страшно выходить на улицу, понимаете? Я везде вижу этих… этих…

Она скривилась, сдерживая слёзы, и я обняла её, прижимая голову девушки к своей груди. Джейн тихо заплакала.

— Простите, — позвал кто-то, неслышно приблизившись. Подняв голову, я увидела женщину лет сорока, худощавую и высокую. Она с надеждой смотрела на Джейн.

— Миссис Андрес, — удивилась девушка. — Я могу вам чем-то помочь?

— Да, дорогая, — ответила женщина. — Ты можешь, если согласишься отдать мне Тину.

— Что? — удивилась девушка и перевела взгляд на бородатого мужчину, который, тяжело ступая, вырос из-за спины мисс Андрес. Он положил свою большую