Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

Пальцами провожу по шероховатой канве ткани. Как приятно ни о чем не думать. Просто расслабиться и отдохнуть.

— Все, что вам понадобится, Луара, вы найдете в тумбочке. Вы, вероятно, очень голодны. Скоро принесут ужин.

Неподалеку раздается покашливание, заставляя меня выпрямить спину дугой.

— Я буду не одна? — встревоженно указываю в сторону звуков.

— Уверен, вы не против компании, — магистр как-то суетливо движется на выход. — А ужин… Вам принесут. Возможно, скоро... Но не прямо сейчас.

На этих словах ректор исчезает за дверью.

А меня до сих пор смущает покашливание. И поспешный уход ректора, больше похожий на бегство.

Почему он меня не предупредил, что буду не одна? Почему не познакомил с пациенткой? Или предполагал, что я сделаю это сама?

Делаю шаг в сторону кровати, откуда раздавалось покашливание, как вдруг понимаю, что слишком устала, чтобы с кем-то знакомиться.

Ноги ватные. В висках стучит набат.

Мелькает досада на целителя Адамса. Он же наверняка видел, чувствовал, что проблемы у меня не только с ногами, но при этом не озаботился излечить целиком.

Поймав эту мысль, досадую уже на себя. Человек мне помог, несмотря на занятость, выделил время, а я тут жалуюсь, неблагодарная!

Нет, все-таки я абсолютно точно расклеилась, раз то себя жалею, то плачу.

Поудобнее усаживаюсь на мягкой кровати. Беру ароматный персик и вонзаю зубы в сочную мякоть. Чувствую, как по подбородку струится липкий сок. Подтираю его салфеткой, мягкой и нежной, как пух.

Снова раздается покашливание и даже как будто скрипит кровать. Меня опять одолевают сомнения. Может, предложить соседке фруктов?

Затем взгляд падает на некогда белую блузку, в которой меня волочили по земле, на оборванную юбку, и понимаю, что пугать своим видом больше никого не хочу. Сначала стоит принять душ и переодеться в ночное платье, которое обнаружила в тумбочке.

В душевой нахожу все необходимое. Использую шампунь и мыло, приятно пахнущие цитрусом. После неторопливого омовения, тщательно вытираюсь махровым полотенцем. Затем облачаюсь в ночное платье. Чувствую себя чистой до скрипа. По всему телу разливается приятная усталость.

Теперь можно поделиться фруктами. Успеваю сделать несколько шагов в сторону своей кровати, как вдруг меня будто молнией пронзает при звуках знакомого голоса.

— Луара?

Сердце начинает колотиться, как бешеное, и я замираю, прижимая ладонь к груди. Мне кажется, это иллюзия. Откуда здесь Дарран? Разве может он быть со мной в одной палате?

Ведь мужские палаты в лазарете находятся отдельно от женских! Словно в ответ на мое неверие, опять слышу его голос:

— Луара?

Бросаюсь на голос, отдергиваю простыни и…

Вижу его!

Лорда Амакиира, побывавшего сегодня на волосок от смерти.

Последний раз, когда его видела, было неизвестно, выживет ли муж. Да и сейчас он выглядит неважно. Лежит на боку — наверно, чтобы не давить на поврежденную спину. Кожа на лице слегка потемнела. Под глазами круги. Нити темной магии, что успели расползтись по телу неровной сетью, не до конца пропали. Вижу остатки едва заметных линий на шее, и парочку — на запястьях.

— Я не знала, что мы будем в одной палате, — лепечу, нервно затягивая вырез ночного платья. — Это какая-то ошибка. Сейчас что-нибудь придумаю. Схожу к ректору и попрошусь…

— Это не ошибка, — устало бросает муж. — Всем известно, что лучшее лекарство для дракона — это близость его истинной.

Голос ясный, отчетливый, хотя звучит тише обычного. А вот содержание слов вводит меня в ступор.

— Я ничего об этом не слышала!

— Теперь слышала, — улыбается и хлопает ладонью рядом с собой. — Присядь.

Подсаживаюсь к нему, продолжая кутаться в ночное платье. Радуюсь, что успела помыться, и тут же переживаю, что нахожусь перед ним в таком интимном наряде.

Белая, тонкая ткань, струится по фигуре, облегая каждый изгиб, каждую выпуклость тела. Чувствую себя голой. И жадные взгляды, которыми награждает муж, меня пугают. Кажется, пора уходить.

— Хорошо, что ты не погиб, Дарран! — бормочу. — Нашему сыну нужен отец и… Спасибо тебе, что пришел на помощь!

Не выдержав напряжения, хочу встать, но Дарран удерживает меня за запястье. Тихо произносит:

— Я скучал, Луара.

Его теплый голос сладкой патокой вливается в сознание, склеивая все мысли в бессвязный ком. Заполняет собой все пространство внутри. Только одну маленькую, но очень болезненную точку его слова так и не смогли вытеснить.

С губ срывается:

— А Флора? По которой из нас ты скучал сильнее?

Глава 52

— Считаешь, я способен скучать по женщине, едва не убившей моего сына?

— Когда мы поженились, — взглядом буравлю подушку, на которой он лежит, — думала, ты не способен на измену. Теперь я не знаю, на что ты способен.

— Я не скучаю по ней, Лу, — он хмурится. — Вспоминать — вспоминаю. Но не скучаю.

Вглядываюсь в его глаза. Взгляд прямой, честный, бесстрашный. Что бы там ни было, муж никогда не юлил. Делал больно своей жестокой правдой — да, но ложь — не про него. Вот и сейчас его ответ царапает по заживающей болячке своей кристальной честностью. Опять вскрывает ранку до крови.

— Значит, ты вспоминаешь ее? — зябко повожу плечами, облаченными в невесомую ткань.

Внезапно становится холодно и тоскливо в этой стерильно-снежной комнате. Пальцы начинают мелко дрожать, и я обхватываю себя руками в попытке согреться.

— Скорее, размышляю, — отвечает Дарран. — Не слишком ли она легко отделалась? Пытаюсь понять, где кончается ее вина и начинается моя?

— И где она начинается? Твоя вина? — жестко бросаю.

Он криво усмехается:

— Я был тебе хреновым мужем, Лу. Мне жаль. Правда жаль.

— Когда ты это понял? — растягиваю губы в горькой улыбке. — Когда меня потерял?

— Ты моя жена, Лу. Моя истинная, — рычит он, сжимая пальцы в кулаки. — Была и всегда ею будешь.

На его слова из сердца