500 лет ожидания - Рина Рофи

За окнами мелькали вечерние улицы. Храмы, витрины, фонари, люди, спешащие домой. Постепенно город начал редеть. Дома становились ниже, а потом и вовсе исчезли, уступив место рисовым полям и тёмным силуэтам гор. Мы ехали молча, но молчание было уютным. Его правая рука лежала на руле, левая — на моём колене. Большой палец медленно выводил круги по ткани юбки.

За окнами совсем стемнело. Дорога вилась серпантином, уходя в горы. Фары выхватывали из темноты стволы криптомерий, каменные фонари, красные тории, что стояли прямо у обочины. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то отзывается.

— Мэй, — голос Рэна прозвучал тихо, почти шёпотом. — Ты не боишься?

— Чего? — я повернулась к нему.

— Ну… — он чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Вдруг я лис и утащу тебя в горы?

Я хихикнула. Легко. Беззаботно.

— Рэн… — я покачала головой и накрыла его ладонь своей. — Не боюсь. Совсем.

Он повернулся ко мне. В свете приборной панели его глаза сияли янтарным огнём — совсем как у того мужчины из сна.

— Это хорошо, — сказал он и улыбнулся. — Потому что мы почти приехали.

Мы вышли из машины у подножия горы. Вокруг было темно — только луна освещала дорогу, что вела вверх. Песчаная тропинка, усыпанная хвоей, вилась между стволов старых криптомерий и исчезала в темноте. Я огляделась и замерла.

— О-о… так похоже…

— На что, Мэй, похоже? — Рэн подошёл ближе, его голос прозвучал мягко, но в нём слышалось напряжение. Он ждал.

— На дорогу из сна… — прошептала я, вглядываясь в тёмные деревья. — Но я могу сказать точно, что никогда здесь не была. Ни разу в жизни. Я не знаю этого места. И всё же… оно так похоже…

— Может, это память прошлой жизни? — тихо сказал он. — Храму много лет. Очень много.

— Рэн…

— Пошли, — он взял меня за руку и повёл вверх по тропинке.

Я оборачивалась на каждом шагу. Смотрела на песок под ногами, на корни деревьев, что выступали из земли, на полевые цветы, что колыхались в лунном свете. Всё было точь-в-точь. Абсолютно. И такая тишина… Глубокая, звенящая, как в том самом сне. Ни птиц, ни ветра, ни шороха — только наши шаги и моё сердце, что колотилось где-то в горле.

А потом перед нами предстали тории. Красные. Древние. Уходящие вверх, одна за другой. Я ахнула и замерла на месте. Фигурки лис на каменных постаментах — замершие в прыжке, свернувшиеся калачиком, вытянувшие хвост струной. Их янтарные глаза, казалось, следили за мной.

— Пресвятая Инари… — выдохнула я. — Как во сне… Боже… как во сне…

Я как заворожённая шагнула вперёд. Протянула руку и коснулась ближайшей статуи — холодный камень под пальцами был гладким, как шёлк. Я провела пальцем по красной балке тории, и дерево отозвалось теплом. Оно было живым. Дышало. Чувствовало. Как во сне.

— Рэн… — прошептала я, не оборачиваясь. — Я сплю? Это всё ещё сон?

— Нет, Мэй, не спишь, — его голос донёсся откуда-то сзади.

Я прошла дальше по дорожке, минуя одну торию за другой и остановилась у последней, перед самим храмом. Деревянные стены, тёмные от времени, резные панели с лисами, каменные фонари, что горели живым огнём. Всё было точь-в-точь как в том сне. До мельчайшей детали. До трещинки на камне. До изгиба балки.

— Рэн… — позвала я.

Он не откликнулся. Я обернулась — его не было. Может, ещё в начале тропы? Я шла слишком быстро. Я тихонько шагнула дальше, на ступеньки к храму. Сердце колотилось как бешеное. За вазами, за каменными фонарями, за перилами что-то зашевелилось. Я замерла.

Духи. Десятки маленьких духов с лисьими ушами, с хвостами, с янтарными глазами. Они выходили из теней, выглядывали из-за колонн, спускались с балок. Смотрели на меня. А потом один из них, самый старый, с седой шёрсткой и потрёпанным фартуком, прошептал:

— Святая Инари… она вернулась…

И они начали кланяться. Все разом. Низко. Торжественно. Мурашки побежали по моей коже. Я прижала ладони к груди, пытаясь унять сердце. Боже. Боже.

— Стойте, стойте! — я выставила руку вперёд. — Вы путаете! Я не…

— Мэй-сама! Мэй-сама, вы вернулись! — запищали они наперебой. — Госпожа! Наша госпожа! Вы здесь! Вы снова здесь!

— Боже, боже… — я отступала, оглядываясь в поисках Рэна. — Где Рэн? Рэн!

Я обернулась. Он стоял у первой тории, у начала тропы. В лунном свете его фигура казалась выше, тоньше, и на секунду мне почудилось, что вокруг него колышутся тени — длинные, пушистые. Но я моргнула, и видение исчезло.

— Рэн! — я почти кричала. — Духи… они сошли с ума! Они называют меня Мэй-сама! Я не Мэй-сама, я просто Мэй!

Он подошёл ближе. Медленно. Спокойно. Его светлые глаза сияли в темноте. Он улыбнулся — мягко, тепло, с бесконечной нежностью.

— Просто они тебя приняли, — сказал он. — Ты — единственная, кого я привёл сюда. За всю историю этого храма. За всю мою жизнь. Ты — первая. И они это чувствуют.

Я стояла на ступенях храма, прижимая ладони к груди, и смотрела, как духи танцуют. Они кружились в лунном свете — маленькие, пушистые, с лисьими ушками и хвостиками. Одни водили хоровод вокруг каменных фонарей, другие качались на ветках старой сакуры, что росла у самого храма, третьи просто прыгали и кувыркались в траве. Их смех — тихий, мелодичный, как перезвон колокольчиков — наполнял воздух.

Сакура цвела. Поздняя, горная — её лепестки были крупнее и ярче, чем в городе. Они опадали медленно, торжественно, и в свете фонарей казались розовыми снежинками. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе, уносил вверх, к самым звёздам. Я протянула руку, и один лепесток опустился прямо на ладонь — нежный, как шёлк, тёплый, как дыхание.

— Это невозможно, — прошептала я. — Этого не может быть. Это как… как фантастическая сказка, которая стала явью.

Рэн стоял за моей спиной. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, его присутствие — надёжное, спокойное, родное. А потом его руки легли на мои плечи, скользнули ниже, обвили талию. Он притянул меня к себе, прижал спиной к своей груди, и я откинула голову назад, упираясь затылком в его плечо.

— Тебе нравится? — спросил он тихо, прямо в ухо.

— Нравится? — я рассмеялась тихо, счастливо. — Рэн, это самое волшебное место, которое я видела в жизни. Оно… оно живое. Оно дышит. Оно как-будто знает меня.

— Знает, — согласился он. — Храм знает. И духи знают. И сакура знает. Посмотри, как