Богиня без титула - Рэнди Гарнер

где тебе будет комфортно, хорошо? Никаких лачуг в лесу или кладбищ. Где-то с кроватью и камином. Тебе нужно быть в тепле. И не ходи месяцами голодным. Говорят, Земля Смертных полна восхитительной еды. Попробуй стейк из говядины. Слышала, он божественен на открытом огне.

Финниан терпеливо слушал, не перебивая её болтовню. Он молчал, пристально глядя на неё, словно стараясь запомнить каждую черту лица. От этого сердце сжималось, словно его резали бритвами.

Это не в последний раз. Это не конец. Не может быть.

— Думаю, они просто называют это стейком. — Его ладонь легла ей на щёку, и он криво улыбнулся. — Найди меня, когда освободишься от этого места. Но только после того, как немного попутешествуешь. Ты заслуживаешь того, чтобы ощутить ту свободу, о которой мечтаешь.

Ком в горле стал невыносимым, и она вытерла влагу с глаз, качая головой.

— Ты же знаешь, я не могу уйти.

— Кто сказал, что не можешь? — Финниан осторожно прижался своим лбом к её. Этот жест сказал больше, чем тысячи слов, которые они так и не решились произнести.

Я люблю тебя, Финни.

Он отвернулся, и его фигура рассыпалась на тысячу алых частиц, сверкающих в лучах солнца.

Найя опустила голову, пряча следы слёз.

Скорбь, вечная спутница, мягко разорвала её грудь, поселившись в глубине сердца.

Настоящее

Теон и Найя шагнули в просторную, полутёмную залу.

— Как думаешь? — спросил Теон. — Похоже на жилище Финниана?

Под ногами расстилался каменный пол. На кирпичных стенах висели портреты: мрачные цветочные натюрморты и разлагающиеся животные, из чьих утроб пробивались грибы и дикая поросль. Вокруг, уходя вверх на несколько ярусов, высилось сооружение, напоминающее крепость. Целый этаж, насколько хватало взгляда вдаль, был отведён под книжные полки. Гримуары и романы — всё то, что Финниан собирал столетиями.

— Финниан! — выкрикнула она. — Выходи и покажись!

Ей не терпелось увидеть, в каком состоянии его кухня, ест ли он вообще хоть что-то, есть ли у него камин. Все те бытовые мелочи, о которых она грезила, будучи запертой в опочивальне — в месте, ставшем бесконечной бездной одиночества и запустения.

Секунды тянулись, но Финниан не появлялся.

Теон толкнул её локтем в бок.

— Почему бы тебе не настоять на разговоре? Вы ведь брат и сестра. Может, он…

К счастью, Найя знала, как выманить брата. Она отвела кулак назад, готовая разрушить здание, в котором они стояли, в руины.

— Или нет, — пробормотал Теон, когда она опустила руку, собираясь пробить кратер в глянцевом камне.

Чья-то ладонь перехватила её за локоть.

— Только попробуй.

Она подняла голову и встретилась со строгим взглядом брата.

Длинные чёрные волосы убраны назад за плечи. Его профиль с резкими чертами лица и впалыми скулами напомнил ей отца. Боль пронзила грудную клетку, и она гневно уставилась на безупречный участок кожи над его правой челюстью. Он скрыл шрам иллюзией.

Вокруг них теснились гули во всех обличьях — мужчины, женщины, дети, животные. Все они были воскрешены из мёртвых. Финниан никогда не мог оставить мёртвых в покое.

Теон вскинул руки, готовясь к атаке, но стоило Финниану бросить холодный взгляд на бога среднего звена, как того отшвырнуло прочь, словно пёрышко в ураган.

Теон отлетел в другой конец залы, и гули, словно стая львов, ринулись на него.

— Нет! — закричала Найя.

Финниан рванул её за руку, притягивая ближе.

— Не стоит со мной играть, сестрёнка.

Найя свирепо посмотрела на него.

— Будь осторожен, брат. В тебе говорит материнская спесь.

Не успел он вымолвить и слова, как Найя дёрнула руку, освобождаясь из захвата, и с размаху ударила его ногой в рёбра. Под подошвой послышался приятный хруст: кости треснули.

С кряхтением, Финниан растворился в клубах дыма, частицы которого сверкали, словно крошечные алые звёзды.

Радость от одного точного удара — это именно то, что было нужно Найе. Плевать на его холодное безразличие и отсутствие извинений. Она солгала Теону: у неё не было ни малейшего желания разговаривать с Финнианом. Она лишь жаждала выплеснуть гнев; хотела, чтобы он лично ощутил те огромные потери, которые причинил ей. Возможно, тогда груз его деяний наконец отяготит его совесть.

Ледяной поток воздуха опалил щёки. Она резко обернулась и увидела Теона: его руки были вытянуты вперёд, ладони сложены вместе. Полупрозрачные ледяные копья мерцали и искрились в тёплом янтарном свете, поражая гулей.

Теон был богом зимы среднего звена.

В другом конце зала над открытой ладонью Финниана сформировался ослепительный серебряный шар, принявший форму эфирного черепа. С пугающей мощью магии он устремился к ней.

Пасть черепа широко распахнулась. Пульс бешено заколотился в горле. Сила этого вопля была такова, что порыв ветра хлестнул Найю по лицу, разметав волосы.

С предельной концентрацией она отслеживала траекторию магического снаряда, чувствуя, как с приближением цели нарастает напряжение, а в последний миг ловко уклонилась.

Сгусток бешеной энергии пронесся мимо, оставив после себя шлейф «мурашек» на коже.

Прямо под потолком вращались дымчатые сферы силы, источая потустороннее сияние. Финниан вскинул раскрытую ладонь и сжал её в кулак. Сферы, подобно дождю, извергли поток магических снарядов.

Найя нырнула, уворачиваясь, чувствуя их дыхание, когда они с визгом проносились мимо. Один из них располосовал ей бицепс, другой — левое бедро. Призрачные, эфемерные капли прошли сквозь неё насквозь.

Найя зарычала от боли.

Она ненавидела колдовство.

Сцепив зубы, она поднялась из приседа и бросилась на Финниана.

Он встретил её на полпути.

Она запустила кулак вперёд, целясь в лицо, но он дёрнул головой, и его крепкие пальцы сомкнулись у неё на горле. Она ударила его локтем в скулу — от толчка его голова откинулась назад.

Он разжал горло, ноздри его раздувались; перехватил её кулак ладонью, прежде чем она успела изуродовать его лицо. Найя подняла другую руку, но он схватил её за запястье. Магические потоки пульсировали там, где он прикасался к ней, — тонкий намёк на то, что он способен сотворить.

Он сдерживался.

Силы были равны.

Найя не могла вымолвить ни слова. Казалось, не хватит никаких слов, чтобы выразить всю ту бурю боли, что он посеял в её сердце.

Она пристально смотрела брату в глаза, отчаянно пытаясь найти в них хоть крошечный отблеск любви к ней.

Его брови слегка нахмурились, на лице пролегла слабая тень разочарования.

На мгновение ей почудился тот маленький мальчик, которого она когда-то знала, скрытый под слоями, в которые он себя облёк, — нежный, пылкий, способный любить всем сердцем и безмерно страдать. Именно поэтому он обратился