Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Слова окатили Найю ледяной водой, и она сбросила одеяла.

Ощущая дезориентацию, она моргнула, осознав, что совсем забыла о Финниане.

Босые ступни шлёпали по холодному полу, вина пульсировала в висках. Утро было свежим, золотым.

Водоём. Она знала — Финниан там.

Найя пробиралась через джунгли; жужжание насекомых и щебетания птиц резали слух. Она не замечала, что выбежала из дворца босиком, пока не наступила на острый камень, торчащий из земли. Липкая кровь, покрывшая ступню, заставила её поморщиться, но она не обратила внимания на травму.

К тому времени, как она вышла к сверкающему водоёму, небольшая боль утихла.

Финниан сидел на корточках в том самом месте, где раньше стояла клетка Алке, повернувшись к ней спиной.

Найя заколебалась:

— Финни?

— Это всё моя вина, — пробормотал он. — Я могу исправить. Я могу сделать лучше.

Пульс застучал в ушах, когда она медленно сделала шаг вперёд:

— Финниан?

— Я сделаю лучше. Я исправлю. Я верну их. — Он говорил тихим, почти безумным тоном. Слова сбивались в кучу, лишённые смысла.

Она сделала ещё один осторожный шаг, громче:

— Финни, о чём ты?

Финниан замер, его голова дёрнулась.

Зловещая аура коснулась кожи Найи, скрутив желудок. Это не было похоже на грубость Миры или даже убийственную натуру Марины.

Финниан поднялся, открыв ей яркие краски пернатого создания у своих ног.

Найя нахмурилась. Смесь замешательства и надежды переплелась в груди.

Птица? Он нашел другую?

Она всмотрелась внимательнее, заворожённая яркими кобальтовыми перьями с нежными золотистыми акцентами. Глаза, в которых когда-то отражалась душа, смотрели на неё — пустые и вечные.

Холод пробежал по спине Найи, и осознание ударило наотмашь:

— Финниан, нет…

Финниан улыбался, глупо и гордо:

— Я вернул Алке к жизни.

Кровь Найи застыла. Некромантия.

Она рванулась вперёд, вцепившись ему в плечи:

— Ты понимаешь, что натворил?

Восторг на лице Финниана растаял, стоило ему заметить ужас на её лице:

— Я не понимаю.

— Никто никогда не должен узнать о твоём даре. Понимаешь меня?

— Почему? Это же чудесно! Я могу воскрешать мёртвых!

— Финниан! — рявкнула она, возможно, слишком резко. — Некромантия удерживает душу в мёртвом сосуде. Удерживая душу, ты лишаешь её покоя Высшего Бога Смерти и Проклятий.

— Но… но это сделал я, — он указал на себя. — Кассиан не может забрать то, что ему не принадлежит.

— Ты забираешь то, что принадлежит ему, Финниан. Матушка отправит тебя в изгнание, если узнает.

Он моргал, вяло глядя на неё, и покачал головой:

— Почему?

— Она не хочет злить лорда Кассиана ещё больше.

Произвести на свет ребёнка-некроманта было бесстыдством. ещё один повод для Кассиана наказать её ещё сильнее. Она отречётся от Финниана.

— Пообещай мне. — Найя трясла его, вцепившись в худые плечи. — Пообещай, что не позволишь Матушке — или тройняшкам — узнать об этом. Я не могу потерять ещё и тебя, Финни. — Рыдание вырвалось из горла.

Финниан нахмурился, в его глазах погас огонёк жизни:

— Хорошо, сестра.

Векс и Астрид были довольны собой после того, как обманом заставили Финниана подарить Найе украденное у их матери ожерелье. Они без устали высмеивали его, отпуская колкие замечания за обеденным столом, и никогда не упускали случая напомнить об отсутствии отца.

О, отец наверняка оценил бы вид цветущей гипсофилы у реки сегодня. Жаль, что он не может этого увидеть — и всё из-за глупости Финниана.

— Клянусь, однажды я заставлю их захлебнуться собственными словами, — заявил Финниан однажды ночью у водоёма.

Ноги Найи были погружены в прохладную воду, подёрнутую звёздным светом. Она откинула голову, наблюдая, как одинокий скат бесцельно дрейфует в морской пучине. Отражение луны пронзало толщу воды, даря ей достаточно серебристого сияния, чтобы следить за его движениями.

Ночь была наполнена звуками: стрекотом сверчков, криками животных и шелестом листвы.

— Они не стоят твоего времени, — сказала ему Найя.

Финниан плюхнулся рядом и, сорвав веточку, принялся швырять её кусочки через плечо.

— Ты слишком пассивна.

Она узнала это движение: его пальцы дрожали, охваченные потребностью двигаться. Мысли требовали выхода, а чувства — разрядки. В конце концов, прошёл всего год с тех пор, как не стало отца.

— Возможно.

Хотя у неё было предостаточно причин быть одержимой местью и желанием заставить тройняшек страдать, всякий раз, когда она пыталась заглянуть в своё будущее дальше, чем на пару дней, её охватывала волна давящей скорби. Перспектива продолжать бесконечный путь без надежды когда-либо снова увидеть отца лишала её сил и сбивала дыхание.

Финниан замер рядом с ней.

Найя искоса наблюдала за младшим братом, водя лодыжками в воде.

Игнорировать его торжественное выражение лица было невозможно. И если месть и возмездие её саму не интересовали, то с Финнианом всё обстояло иначе.

— Ты дал мне обещание, — напомнила она.

— Знаю, — отозвался он.

Обещание, о котором Найе приходилось постоянно напоминать ему по мере того, как тянулись столетия.

Когда Финниану исполнилось двести лет, он встретил Аррана — полубога, который жил в деревне и ловил рыбу прямо из воздуха для дворцовой кухни. Из-за осквернённой крови в жилах большинство божеств воротили от него нос.

Кудри Аррана торчали во все стороны, а туника была на несколько размеров больше его худощавой фигуры, но у него была улыбка, создававшая очаровательные ямочки на щеках, и заразительный смех. Для Найи было совершенно естественно, что он привлёк внимание младшего брата. Те, кто погребён во тьме, всегда ищут крупицы света.

В тот день, когда Найю отправили драить кухню, она застала их вдвоём за разделочным столом.

Она взвизгнула, споткнулась о ведро с водой, пытаясь ретироваться и оставить их наедине, и бормотала извинения.

Позже Финниан нашёл её на перилах моста через Реку Душ.

Приближаясь, он расплылся в улыбке, сжимая в зубах кусочек лакрицы.

— Прости, сестра, я был уверен, что Матушка заставит тебя сначала чистить рыбу на заднем дворе.

Она закатила глаза и легонько хлопнула его по руке.

— Не придуривайся.

Он содрогнулся от смеха.

Было приятно увидеть на его лице проблеск счастья. Она видела, как много значил для него Арран. И хотя она была рада видеть, как он познает любовь, это лишь напомнило ей о той беспросветной пустоте, что поселилась глубоко внутри, под костями и кровью. Сухое, изнуряющее желание испытать подобное самой.

Три недели спустя Найя и Финниан возвращались после утренней прогулки по любимой отцовской бухте, когда наткнулись на мать Аррана, рыдающую во дворе дворца.

— Умоляю, прошу, помилуйте его! За что бы он вас ни обидел! Просто верните мне