Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Найя не знала, откуда взялся этот прилив безрассудной смелости. Возможно, после последнего столетия, когда её нервы были на пределе. Или из-за того, что ночь за ночью, пока Солярис входил в неё, она чувствовала лишь отвращение к себе за то, что была слишком напугана последствиями отказа. Она отстранялась от самой себя, слишком истощённая, чтобы разбираться в чувствах. Избегание было самым простым решением. Решением, которое работало лишь до поры — пока Найя не сорвалась на Джианну за то, что та забыла принести её любимый мармелад к завтраку.

Служанка всегда была мила и извинялась, и она уж точно не заслужила стать мишенью для вспышек Найи.

Тогда она научилась планировать свои срывы: брала глиняный кувшин вина и уходила глубоко в джунгли, подальше от дворца. Она нашла водоём, ставший её местом уединения. Пьяная, она заходила в воду, и её кожа окрашивалась в цвет звёздного серебра. Это было её еженедельное терапевтическое очищение. Хотя это никак не облегчало тяжесть депрессии, цеплявшейся за неё, словно ядовитая тень.

— Это довольно гениально со стороны лорда Кассиана, — сказала Найя Мире. В желудке всё сжалось, но она продолжила: — Он предположил, что вы попытаетесь нарушить законы его проклятия, и заключил сделку с Высшей Богиней Судьбы, чтобы она даровала вам бесплодную дочь.

Солярис открыл рот, ошеломлённо глядя на неё.

— Найя…

— Теперь, когда я бесполезна для вас до моего восьмисотого года, — Найя подняла подбородок, не чувствуя страха, — я желаю исследовать мир за пределами Кайманы.

Мира рассмеялась.

Найя побледнела. Она никогда прежде не слышала от Миры столь живого, зловещёго звука.

— Ты хочешь покинуть моё королевство? — Мира, одарив Найю злобной улыбкой, излучала ярость, подобную приливным волнам.

Инстинкт заставлял Найю подогнуть колени в мольбе о прощении, но она напрягла их, не давая себе сдаться.

— Да.

Мира не моргала, её взгляд был достаточно сильным, чтобы выжечь кислород в помещёнии.

Лёгкие Найи сжались, она прижала руки к горлу, вспоминая жжение вина из морских ягод.

— Моя старшая дочь, — произнесла Мира, — если я должна страдать в этой клетке, то ты будешь страдать в ней вместе со мной.

В четырёхсотый год жизни Найи родился Финниан.

В тот миг, когда отец вложил в её руки маленький комочек с чёрными волосами и ярко-зелёными глазами, часть её внутреннего гнетущего тумана рассеялась. Лучи солнца пробились сквозь тьму. В ней снова забрезжила надежда. Вставать с постели стало легче, словно она сбросила ороговевшую кожу, к которой привыкла.

Присутствие Финниана несло нежность, похожую на отцовскую, и Найя стремилась защитить своего маленького брата. К счастью, его титул оставался неизвестным, а сам он оказался беспокойным младенцем. Эти две причины заставили Миру быстро потерять к нему интерес, и отец стал его единственным опекуном.

Шли годы, визиты Соляриса стали редкими — всего пара раз в год. И Левина, и Мира отменили приказ о беременности Найи, решив, что это вмешательство Высшей Богини Судьбы сделалоеёбесплодной.

Найя не могла понять, печалит ли её мысль о том, что у неё никогда не будет детей, или радует.

Глядя на маленького Финниана с нежностью, она поняла: когда-нибудь, с подходящим человеком, она захочет стать матерью. Создать свою собственную семью.

На протяжении всего детства Финниана Найя учила его истории Земли Смертных, рассказывала о войнах и медицине. Она позволяла ему сопровождать её в деревню, где они ели хлеб на закваске и встречались с отцом в его любимой бухте. Отец проращивал деревья прямо из земли и щекотал им ступни цветами.

Когда Найа не выполняла мелкие поручения Миры, её внимание было сосредоточено исключительно на брате и отце.

В первый раз, когда Мира велела Найе потрошить рыбу вместе с кухонными служанками, ей потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешеное сердцебиение и гнев. Она вошла на кухню, как было приказано, и потрошила рыбьи туши. Служанки переглядывались. Когда они попытались вмешаться и вежливо намекнуть, что она делает работу небрежно, она лишь бурчала в ответ, продолжая работать, невзирая на их слова.

Тем вечером во время пира Найя испытала огромное удовлетворение, наблюдая, как её крикливые родственники ломают зубы о кости, которые она намеренно не вынула из белой мякоти рыбы.

Но больше всего её порадовало, когда Векс проглотил одну и взвыл, лицо побагровело, пока Малик вспарывал ему живот столовым ножом, чтобы извлечь её.

Больше Мира никогда не поручала Найе работу на кухне.

Впрочем, это не помешало ей давать другие утомительные задания.

Найя предпочла бы сломать себе ноги, чем командовать слугами в большом зале, готовясь к роскошному пиру для группы Высших Богов, приглашённых Мирой в Кайману. Жалкая попытка оставаться в курсе политики Совета и узнать, кто из божеств лишился титула. Но Мира наслаждалась тем, что находила всё новые способы заполнить жизнь Найи рутиной в качестве мелкого наказания за её непутевую утробу.

Финниан ворвался в большой зал, сияя.

— Сестра, ты должна пойти со мной немедленно!

Найя отвела взгляд от центральных украшений на столах и посмотрела на маленького брата. Рукава его заправленной туники были испачканы грязью.

— Ты снова был в саду? — упрекнула Найя. — Матушка накажет тебя, Финни.

Ему пошёл двенадцатый год, и в его взгляде всё ещё теплилось невинное, детское обаяние, которое Найя отчаянно пыталась сохранить.

Финниан схватил Найю за руку и потянул прочь от группы слуг, ожидавших её одобрения по поводу ужасно вычурных цветочных композиций.

— Не в саду, — сказал он. — Не могу сказать вслух где, но это место знаем только мы двое.

— Ладно, ладно, Финни. Полегче, — хихикнула Найя, позволяя вести себя.

Слуги таращились на юного лорда, слишком ошеломлённые, чтобы возражать против уход Найи. Редко когда они видели, чтобы он проявлял эмоции.

Финниан унаследовал от Миры врождённую отчуждённость, которая либо притягивала внимание других, либо действовала на нервы, так как её легко принимали за высокомерие. В большинстве случаев Финниан не удостаивал слуг и стражников даже взглядом и не поддавался, когда те пытались завести светскую беседу. Его внимание ограничивалось скучающим взглядом.

Он продолжал держать её за руку, когда они зашагали по булыжникам прочь от дворца. — Ты никогда не поверишь, на что я наткнулся во время прогулки.

Улыбаясь, она посмотрела на его затылок.

— Рассказывай.

Его эбеновые пряди покачивались на плечах. Несколько месяцев назад Мира потребовала, чтобы слуга подстриг его, но, предпочитая длинные волосы, он отказался. Как сказал ей отец, когда слуга попыталась приблизиться к нему с лезвием, он одарил бедную богиню таким тёмным взглядом, что та не посмела прикоснуться к его волосам.

— Увидишь, — сказал