Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Маска скрывала лицо, оставляя лишь малую часть. Это имело смысл, если он проводил с Ронином много времени. Меры безопасности. Способ избежать попадания крови Ронина на кожу. Не говоря уже о том, чтобы скрыть истинное лицо без магии.

Она склонила голову, дыхание выровнялось, интерес проснулся.

— Ты маг?

Взгляд Теона сузился.

— Ты близок с Ронином, и всё же за неделю, что я здесь, я тебя ни разу не видела. — Она сделала шаг ближе, доверяя уверенности глубоко внутри.

В его ауре было что-то знакомое. Не такое сильное, как у Высшего Бога, но тонкое, похожее на цветочный аромат на ветру.

— И что? — его тон был скучающим, но в глазах Найя заметила вспышку.

— Ты бог, — констатировала она. — Вот почему избегал меня всю неделю. Боялся, что я почувствую.

Он промолчал, твёрдо глядя на неё.

Найя покачала головой, сбитая с толку.

— Я думала, Ронин презирает божеств. Почему он дружит с одним из них?

— То же самое я могу спросить у тебя. Он не ступит в границы владений Высшего Бога Колдовства и Магии ради кого попало.

Она нахмурилась, скрестив руки. Ей и в голову не приходило, как тяжело было Ронину сопровождать её на благотворительный вечер. Особенно зная о бойне, в которую они шли.

— Ронин и «Кровавые Еретики» презирают то, что олицетворяют божества, — сказал Теон. — Как и я.

Их взгляды встретились, и она увидела призрачные остатки многовековой скорби. Такие же, какие видела в своём отражении.

Если он был богом, то, скорее всего, среднего уровня, а значит, мог перемещаться. Не говоря уже о том, что он наверняка знал, где Финниан.

— Я тоже ненавижу их всех, — фыркнула она. — Ты не обязан меня любить, но подумай: если отведёшь меня к Финниану, меня, скорее всего, либо заточат, либо заберёт кто-то из моих отвратительных братьев, а значит, я исчезну из вашей жизни.

Секунда — и Теон вздохнул, звук приглушила маска. Он обошёл её и пошёл дальше.

— Я ждать не буду, не отставай.

Она шла широким шагом, следуя за ним через лабиринт тёмных переулков. Один казался бесконечным — с бездомными, сгрудившимися в углах, и палатками из рваных одеял. Найя не могла не глазеть, сердце сжималось от жалости.

— Почему они…? — Найя замедлила шаг, размышляя, как помочь.

— Они бездомные. — Теон не остановился. — Окажется, что трущобы города не такие блестящие, как главные улицы. Хаос везде, леди Найя, не только в нашем мире божеств.

Она догнала его.

— Ты знаешь, кто я.

— Вы — леди Найя, дочь Высшей Богини Моря.

— Сколько тебе лет?

— Разве вежливо спрашивать о возрасте?

Найя хмыкнула.

— Такая мелочь, как возраст, не может меня обидеть. А тебя?

— Вряд ли. Я искал способ заставить тебя замолчать.

— Вот это было грубо, — буркнула она себе под нос.

Завернув за угол, они упёрлись в тупик — бетонная стена, заваленная сгнившими поддонами.

Теон обернулся к ней.

— Дальше придётся перемещаться.

Она закусила губу, качая головой.

— Я не умею.

Теон склонил голову, словно эта информация его сбила с толку.

Не допытываясь, он протянул ей руку в перчатке.

— План есть? — спросил он.

Она помедлила.

— Нет.

— Ты идешь в логово дьявола, — с неодобрением произнёс он. — Скажи хотя бы свой титул.

— Я думала, ты знаешь, кто я.

— Я знаю о тебе, но это не значит, что я знаю тебя. Среди богов ни слова о твоём имени или титуле. Ты расстроена, что я не знал?

— Нет. — Унижение накрыло её, щёки вспыхнули. — У меня нет титула.

Его взгляд скользнул по её лицу.

Найя напряглась, ожидая преувеличенной реакции.

— Значит, ты идешь к брату, просто чтобы накричать на него? — сухо спросил Теон.

— Что-то вроде того. — И, чувствуя потребность укусить его в ответ, она спросила: — А какой у тебя титул? Предполагаю, ты бог среднего уровня, раз можешь перемещаться.

— Думаю, скоро узнаешь. — Теон пошевелил пальцами в кожаных перчатках, напоминая, что ждёт её.

Закатив глаза, она вложила свою руку в его.

— И где именно мы появимся?

— В доме Финниана. Надеюсь, ты умеешь драться.

Прошлое

— Матушка шлёт свои приветствия. — Солярис склонил голову в знак почтения перед Высшей Богиней Моря, восседавшей на троне, высеченном из кианита.

Найя стояла рядом, опустив руки, и рассматривала пустое пятно на стене над головой Миры, мечтая оказаться в любой другой точке мира.

Не то чтобы она была занята чем-то важным до того, как её вызвали. Однако Раксу потребовался час, чтобы разыскать её в дальней бухте к югу от дворца. Впервые за долгое время раздражение сопровождающего вызвало на её лице лёгкую улыбку.

После столетия вынужденной близости с Солярисом ей стало трудно находить радость в чём-либо, и даже колкий тон Миры больше не вызывал в ней страха.

— Полагаю, леди Левина разочарована, как и я, лорд Солярис, — произнесла Мира. — Как думаешь, почему?

Солярис переступил с ноги на ногу, и до Найи долетел шлейф пряностей — запах обожжённой огнём древесной щепы и гвоздики. После обретения титула Высшего Бога Огня его аромат изменился. Найя не нашла в себе сил, чтобы тосковать по его прежнему, привычному запаху лемонграсса.

— Леди Мира, как вы могли убедиться сами, Найя и я делаем в точности то, о чём просили вы и моя мать. Полагаю, причина, по которой у Найи до сих пор нет ребёнка, заключается в её бесплодии.

Найя не знала, что задело её сильнее: то, что он говорил о ней так, словно её не было рядом, или то, что она впервые за десятилетия услышала, как он произносит её имя.

Каждая ночь была похожа на предыдущую. Настолько безличная, насколько это возможно. Ракса провожал его в опочивальню, вставал в углу и наблюдал.

Иногда Солярис выпивал зелье, чтобы исполнить долг. Её постель была табу. Она не хотела разрушать ту безопасность, которую та даровала. Только одиночество было невыносимым, и она была готова принять любую форму близости, какую ей предлагали.

Во время их встреч у стены она позволяла себе наслаждаться прикосновениями его рук и губ.

А после, когда он уходил, она приводила себя в порядок и молилась Высшей Богине Судьбы.

Казалось, леди Руэль услышала её молитву.

— Боги не рождаются несовершенными, — ответила Мира.

— Тогда, возможно, это дело рук леди Руэль, — предположил Солярис.

Найя заметила, как изменились глаза Миры, цвета грифельного сланца, словно замерзающая вода. Перспектива беременности Найи была для неё последним лучиком надежды. И теперь он погас.

Горький смешок застрял у Найи в горле.

Мира и Солярис одновременно повернулись