Богиня без титула - Рэнди Гарнер

— Спустя столько лет, — Финниан проследил взглядом за слезой, скатившейся по крылу носа к губам, — ты всё так же легко плачешь.

Она плюнула ему в лицо.

Его челюсти сжались, и жёсткость поглотила мягкость в глазах.

Слюна потекла по его брови, запутавшись в ресницах. Он отвел взгляд, словно не в силах вынести вид боли, заливающей её лицо.

Она воспользовалась моментом, дернула рукой и вырвала магическое устройство из его правого уха.

Рефлексы Финниана были молниеносными: он попытался перехватить её руку.

Она отступила на шаг, сжимая в кулаке его драгоценность. Всё ещё удерживая её за запястье, он рванул её на себя. Хватка на кости усилилась, боль пронзила руку до самых кончиков пальцев.

Действуя инстинктивно, Найя нанесла резкий удар коленом в пах.

Его хватка ослабла, он согнулся пополам, опираясь на колени.

— Найя!

Она бросилась бежать, не особо разбирая дороги, перепрыгивая через тела гулей, застывших на полу, словно ледяные изваяния. Некоторые были рассечены надвое, но их плоть медленно регенерировала.

Под ногами чавкали раздробленные мозги, напоминая о том, как она сбросила туфли в Холле Алке после того, как Финниан призвал тройняшек.

Она потеряла равновесие, ноги подкосились. Она ударилась ладонями и коленями о каменный пол.

Поморщившись, она подняла подбородок. Боковым зрением заметила, как Теон вскинул руки над головой. Гули, выползавшие из теней, наткнулись на шквал ледяных дисков, которые отсекали им головы с леденящим душу хрустом.

Финниан щёлкнул пальцами, сковав руки Теона быстрыми, точными стежками магии.

— Отвали, бог зимы, — Финниан не спеша направился к Найе, словно зная, что бежать ей некуда.

Теон рванул к ней, но мощный взмах руки брата заставил его потерять равновесие и впечататься в неподатливую каменную стену.

Если богу и нужна была причина её невзлюбить, то вот она. Они встретились час назад, и вот какую кашу она заварила.

Найя сжала в ладони слуховой аппарат младшего брата, испытывая искушение раздавить его. Неизвестно, сколько столетий у него ушло на поиск редкого кристалла, вправленного в него.

Но она не могла. Это была вещь её дорогого брата — человека, которого она любила больше всех на свете.

Гнев утих.

Месть привела её сюда не поэтому. Финниан был единственным источником дома, который она знала, и ей было горько осознавать, что он больше не хочет им быть.

Финниан приближался к ней разъярёнными, быстрыми шагами, и она приготовилась к любому колдовству, которое он на неё обрушит.

Его сила скапливалась, заставляя частицы воздуха потрескивать. Найя наконец подняла взгляд, чтобы увидеть, что это. Зрелище было завораживающим: мутная, бурлящая синяя субстанция расщеплялась на отдельные осколки, зависшие в воздухе. Их острия были направлены прямо на неё — кинжалы, ждавшие сигнала Финниана.

Она примет любые последствия своих действий.

Ронин был прав. Знай она, что лучше для неё, она осталась бы на том диване, укутанная в его куртку, и ждала бы его возвращения.

Сидеть на балконе с тарелкой пирога на коленях, с пивом под рукой, пока он на расстоянии вытянутой руки смеётся над каким-то нелепым разговором — вот единственное место, где она хотела быть сейчас.

Достаточно было лёгкого щелчка глаз Финниана, чтобы отправить кинжалы в полёт. Истинное свидетельство его титула Высшего Бога.

Я не боюсь боли.

Её тело напряглось.

Они летели всё ближе и ближе…

Найя крепко зажмурилась и вскинула руки, защищаясь.

Осколки столкнулись с твёрдой поверхностью, словно пули, бьющие в металл. Каждый из них разлетелся вдребезги.

— У вас, богов, отвратительная манера разрешать споры. Вы же семья, чёрт возьми.

Ронин.

Найя распахнула глаза. Облегчение захлестнуло её, замедляя бешеный ритм сердца.

Глядя на его широкую спину перед собой, она не могла отрицать, что сквозь неё проходят красочные лучи тепла. Она была невыразимо счастлива видеть его. Ронин вторгся на территорию Финниана ради неё, и ей хотелось одновременно и отругать его за это, и обнять.

Она обернулась в поисках Теона.

Стая гулей прижала бога к полу; их руки были полны кусков его внутренностей, которые они жадно запихивали в свои рты.

Желудок Найи содрогнулся при виде этого кровавого месива.

Хотя Теон был богом, способным к исцелению, это ничуть не притупляло переносимых им страданий.

Ронин повернул голову и поморщился при виде этой сцены. Он опустил руку, позволяя потоку крови из пореза на ладони свободно стекать на пол. Как и в тот раз в Холле Алке, этот порез был глубоким.

Дыхание Найи перехватило. Покалывание побежало по щекам, вниз по шее при виде красной жидкости, скользящей по камню, словно сеть артерий.

Пальцы Ронина дёрнулись, и кровь послушалась его зова. Она поднялась, создавая густые заросли острых шипов, которые пронзили гулей, терзавших Теона.

Найя уставилась на затылок Ронина, фиксируя внимание на каждой пряди его тёмных волос, растрёпанных и наполовину собранных, нижняя часть которых лежала на шее. Ладони вспотели, по спине пробежал холодок, а воздух наполнился медным смрадом. Она сглотнула. Сжала пальцы в кулаки. Выдохнула.

Как он нашёл меня, если это не дело рук Теона?

Словно тело знало раньше неё, рука сама нащупала браслет, который он надел на её запястье.

Она посмотрела на него, заметив ярко сияющий в центре кристалл.

— Второй раз за день ты вторгаешься на мою территорию, — холодно произнёс Финниан. — Придётся мне проявить больше изобретательности в то, что я пошлю сеять хаос по Темпест в следующий раз.

Найя поразилась таланту брата регулировать громкость своего голоса, даже несмотря на то, что он не слышал на одно ухо.

— Шли что хочешь, — твёрдо ответил Ронин. — На мою сторону они не перейдут.

Финниан слегка наклонил голову, открывая диапазон слышимости для левого уха. Движение было едва заметным, но Найя его уловила.

— Прийти в мой зал — это одно, но в мой дом? Мы соперничаем годами. С тех пор, как ты был ребёнком. Однако ты ни разу не ступал на мою территорию. Ты много кто, мистер Кахале, но не невежда. Как бы сильно ты меня ни ненавидел.

— Ты прав, — сказал Ронин. — Но я знаю тебя не хуже, и что-то мне подсказывало, что ты заманишь свою плоть и кровь в логово льва.

На лице Финниана отразилась ухмылка, словно нож, прорезавший лист бумаги.

— Я умею распознавать привязанность, когда вижу её. Ты питаешь её к моей сестре. Я просто воспользовался возможностью. Наши родственники — отвратительные создания, и у меня