Не про Любовь! - Нора Ольвич

Голос певицы звучал низко и проникновенно, наполняя пространство эмоциями и глубиной. Каждый рыдающий аккорд гитары отзывался в сердцах слушателей, словно раненая душа, пытающаяся выразить свою боль.

Старшая миссис Дэй, смахнув слезу, исчезла на кухне. Они никогда не знали, что музыка может быть такой. Её младшая дочь, стирая пыль с сервантов, растерянно озиралась на невскрытые послания. Мистер Холмс, замерев, слушал… то, как мелодия и слова песни создавали особую атмосферу. Все они не понимали смысла, разумеется, но в исполнении леди Иден звучала искренность и такая страсть, что становилось страшно за неё.

Ты помнишь чартер на Ганновер

В Шереметьево, в порту?

Толпа у стойки, у границы,

А я колясочку качу.

Мы проболтали, позабыли

И про родных, и про еду,

Потом по хаймам потерялись,

И я пять лет тебя ищу.

Она знала все четыре песни, которые естественно вытекали одна из другой, словно главы сериала, и исполняла их последовательно, по одной каждый вечер. Удивительная сага о встрече двух сердец, которые, оказавшись случайно в аэропорту, на мгновение приоткрыли друг другу свои души, но затем, запутавшись в жизненных обстоятельствах, снова затерялись в людской суете.

Слог песен был простым, почти наивным, но в голосе певицы заключалась невероятная сила, насыщенная страстью и глубокими чувствами, которые трудно выразить словами.

Как же струны были послушны этим пальчикам.

И только один вопрос, оставался неразрешённым: - открыты ли были персонажи песен до конца, были ли они откровенны друг с другом и с самим собой?

Правдиво ли они показали всю глубину своих чувств, или часть их эмоций так и осталась скрыта, не дописанная автором песни и не высказанная?

Только это уже и не песня вовсе была, а будто бы фрагменты встречи нашей у озера, когда милорды явно высказали пренебрежение зарвавшимся выскочкам из России. Прикрыв его тонкой вуалью почтения.

- Аида, а послания?

- Мы не прочтём их. Забудь. Пусть копятся. Одежды для нас готовы, портниха хороша. Мы уезжаем, Элинор, я с домом прощаюсь так. С надеждами. Последнее послание, заметила? Оно от миледи Грейс. Наконец-то соизволила.

- Ты несправедлива к ним. И Родерик, он то же с дороги писал. Старался.

- Снобизма им не занимать всем, ты была права. Иметь своё, вот что важно. Миссис Дэй собралась нас сопровождать. Молчаливая она, но надёжная. Волнуется. Хозяйство на старшую дочь оставляет. Поедем посмотрим рынок жилья в Эдинбурге. Я всё боялась деньги, найденные нами, тратить, всё думала спросят с нас. Возьмём в займы, а после вернём. Если что. А с другой стороны, нам же положено хоть какое-то вознаграждение за их сохранность.

- Положено… И я так думаю.

*****

Это путешествие было иным, чем предыдущие. Мы не спешили, дожидаясь почтового дилижанса. Люди, охочие до новостей в городке, переговариваясь, смотрели, как грузят наши вещи на него. От всего этого веяло дорогими возможностями.

Мистер Холмс, закрыв дом и передав все полномочия по уходу за ним городскому совету, уезжал вместе с нами. Миссис Дэй с младшей дочерью, Карен также. Старшая – замужняя миссис Энн Хартман, в девичестве Дэй, оставалась в городке.

Это было просто необычно для всех жителей. Вы спросите, для чего мы срывали с места этих взрослых людей? А как быть, если привыкли за прошедшие месяца? Если стали одной семьёй. Если они не желали для нас неприятностей в большом городе и готовы были оказать поддержку. Если хотелось участия, а ещё полного доверия. Вот и портрет графини, завёрнутый во множество слоёв мешковины уже закрепили на крыше дилижанса. Сверху лёг непромокаемы брезент. Холодный ветер погнал опавшие листья, а туча закрыла собою тусклое солнце. Наши новые дорожные сумки с одеждами и прочими вещами, встали в салон. Особый груз был при нас в дорожном ридикюле. Среди новых затерялся и старый сундук-рундук. Мы его забрали с антресолей как семейную память.

Итак, в путь.

Вчера нам доставили ещё одно письмо. Леди Иден, даже не глянув, от кого, небрежно отправила его в общую кучу. Я рядом положила копии расчётов и решение городского совета о взаимозачёте. Всех, кого считали нужным, мы просто вычеркнули из своей жизни. Заблокировали.

Это было непривычно для восемнадцатого века, но вполне нормально для двадцать первого. Об этом я догадываюсь, знал весь городок. Знал, судачил и был на нашей стороне.

Оплатив дорогу, мы заняли очень маленькое отделение с мягкими местами в дилижансе. Наше сопровождение разместилось в общем вагоне. Из путешествующих был ещё только незнакомый мужчина – клерк из пригорода Эдинбурга. Багаж, перевоз которого тоже пришлось оплатить, занял слишком много места.

Последний раз из окна экипажа глянув на городок, который нас приютил практически на три с небольшим месяца, мы, осторожно набирая скорость, вновь отправились в путешествие. Верхушка замка, в котором гостила королева когда-то, виднеющаяся над верхушками деревьев, медленно проплывала, оставаясь в прошлом.

- Ведь это не похоже на позорное бегство? Нет?

- О чём ты, Аида?

- Мы не смогли встать на одну социальную лесенку с их благородствами. Не смогли попасть в замок. И вот… уезжаем.

- Ш-ш.. сестрёнка. Тихо. Мы создадим своё личное благородство. Две княжны из Российской Империи, дорогого стоят. Не подступиться к нам будет. Свои понятия, свой герб, свои лилии. Не унывай, и на нашей улице перевернётся грузовик с пряниками. Лучше подумай, какие ты комнаты хочешь для всех, для нас. Ведь не с руки нам будет людей, которых сорвали с насиженных мест отправлять назад.

- Не с руки.

Прищурив взгляд, она смотрела в окно.

- Мы и так многого с тобой достигли, полностью смогли подстроиться под обстоятельства. Вспомни нашу первую поездку, как бежали из лесу, задирая высоко юбки, стиранные от чужих испражнений в ручье. А ведь и полгода ещё не прошло. Главное городской совет нам выправил документы с разрешением и возможностью передвигаться по стране. Он вписал в него наши имена, согласно дословного звучанию. Он узаконил наше пребывание, переработав то, что было рождено из наших домыслов за одну только ночь.

Я говорила, а она всё выше приподнимала подбородок и выпрямляла спину.

- Мы проиграли всего только одну битву…

- Как знать. Мне кажется, что наоборот, мы выиграли её, оставив без внимания все их высокородия с письмами и посланиями.

*****

Целый день, мы были в пути. Сменили лошадей на станции, поели и сходили по нужде. А сумерки наступали быстро, октябрь он такой... В экипаже было зябко. Срывались крупные капли дождя, они катились по толстому, забрызганному придорожной