Не про Любовь! - Нора Ольвич

- Иден, огни вдали. Мы подъезжаем! Час, другой и мы на месте.

- Мистер Холмс, говорил о том, что нам нужно сразу снять на неделю квартиру с мебелью, с отдельным входом и запасом угля. Так будет экономичнее. Примерно второй или третий этаж. Он знает хороший район для этих возможностей. Туда и направимся.

- Он помолодел от всех этих дел. Не сравнить его сейчас с тем стариком, которым он нас встретил. Будто кто «молодость в него влил» за этот месяц.

Я с подозрением глянула на сестрицу.

- Да только вот я за баланс в природе. Ведь если где-то забираешь, то …

- А если он бездумно обращался с этим?

- Родерик?

Сестра возмущённо отвернулась к окну.

- Вот почему уехал он, и злой ходил последние дни как пёс цепной.

- Это не причина. Дал слово – женись, не распыляйся и не морочь голову девушке. Нельзя так бездумно энергией разбрасываться. Как получит он послание из вне помню, так я задыхалась в его присутствии. Будто камень на меня давит. Вот и облегчала себе жизнь, «направляя страсти в нужное русло».

Укатанная дорога медленно покачивала нас, усыпляя и успокаивая. Мы слышали голоса охранников.

Дремали.

*****

Широкие улицы для транспорта и высокие дома. Хай - стрит. На ней дома в пять этажей. Мы припали к окну. Окна арками с огнями и колонны массивные. Шестиэтажные дома на холмах. Не заметила, как сжимаю ладонь Аиды. Всё вокруг массивное и тяжёлое. Огромный замок на высоком холме. Везде каменная кладка.

Да что же это за страна такая, нашпигованная замками. Этот, по всей видимости, для королевской семьи.

Дилижанс остановился возле дома с удивительным фасадом. По бокам округлые башни с оконцами замерли. В четыре этажа. Посередине плоская стена с окнами. Дверьми на первом этаже и крылечками обозначены квартиры.

Держа в руках фонарь, к нам, вышла статная женщина в тёмном платье и чепце с дивными кружевными широкими завязками. Они висели по бокам, спускаясь буквально на грудь. Мне кажется, даже фартук на ней был повязан чёрный, а вот широкую шаль на плечах отличала яркая клетка.

Будь мы с сестрой одни, я думаю, она никогда бы нам не сдала ничего. Но покинувший экипаж мистер Холмс с важным видом объяснил наши потребности. Он вёл переговоры, а, после пригласив миссис Дэй, пошёл осматривать комнаты. Они вышли из одной квартиры и поднялись в другую.

Как я поняла их полностью устроил третий этаж.

- Цена соответствует предоставляемым услугам. В доме своя кочегарка и отопление. Тепло и чисто на этажах. Вода подаётся насосом в кухню и ванную комнату.

- Сколько комнат, мистер Холмс?

- Четыре спальни, ваша милость. Две хозяйские.

- А что стоимость?

- Лучше и надёжнее не сыщем в это время суток. Если снимем на неделю, миссис Мелош скидку хорошую обещала.

Аида отсчитала нужные средства.

Началось заселение. Из округлой башни вышли рабочие, которые взялись переносить наш багаж. Вся процедура была так отлажена, что мы и глазом не успели моргнуть с сестрой, как, отсчитывая уже крутые ступени, поднимались в такой вот башне сразу на третий этаж.

- Я не ошиблась? У каждой квартиры своя лестница?

- Это так, леди. Узкая, но зато своя. Одна дверь закрывается внизу, вторая в самой квартире.

Слышно было, как миссис Дэй управляется на кухоньке, разогревая запечённые утром с овощами кусочки сочной рыбы. Запахло фасолью в томате. Её дочь сновала тут и там, относя в комнаты ручную кладь. Дорожные сундуки, которые мы не собирались распаковывать, все составили в кладовую.

Как быстро воцарился порядок. Слушая шум с улицы, мы пребывали в шоке, а после удивлялись клозету и ванной из чугуна в отдельной комнате, текущей воде и стенам из шлифованного камня. Он очень ловко был сложен.

После принятия пищи, уставшие все разбрелись по своим комнатам, для того, наверное, чтобы примкнуть к окнам. Во всяком случае, я именно так и сделала.

Большой город. Он живой!

А я в нём.

Вот они, люди, которых в принципе я никогда не должна была видеть.

На низком от пола подоконнике лежали подушки. Он был застелен чем – то мягким, можно было всю ночь смотреть на это чудо.

Глава 22

Глава 22

Шагая уверенной походкой по аллее к дому, мистер Родерик признался себе вдруг в душе, что ему буквально на секунду показалось, что покинул он его лишь вчера. Атмосфера родного жилища манила и обещала уют, возвращая приятные воспоминания детства и юности.

Однако, не только детство и юность. Леди Иден, её облик старательно бередил сознание.

Дубы шумели бурой листвой, которую ещё не успел сорвать сильный ветер, дующий с океана. Несмотря на ожидания, погода сегодня явно подвела поклонников прогулок. Начало марта в Морпете выдалось унылым и серым.

Небо, покрытое свинцово-тяжёлыми облаками, ясно давало понять, что весна ещё не торопится вступить в свои права. Морозный воздух и сильный ветер дополнительно усложняли вынужденную прогулку мужчины, вынуждая его думать о тёплом очаге в доме.

Наш герой улыбался, мечтая о чае и уютном кресле у камина в своём кабинете. Ускорив шаг, он торопливо направился навстречу ожидающему его не очень приятному общению.

«- это только вначале будет неловкость, после всё утрясётся, леди зависимы от меня. Не думаю, что они увлекутся упрёками и обидами».

Он заранее продумал, как себя вести с кузинами, которые, избежав во Франции террора, в определённые осенние дни прошлого года, стали для него жуткой обузой.

Жизненно важно в эти дни отправить их в горы к отцу. Его венчание пройдёт в замке Морпет к концу марта. Их не должно быть на нём.

Родерик с отчаянием вспомнил свою невесту и её навязчивую родню. Все они только и задавали вопросы про девушек, которые живут сейчас в доме, который подарила их роду королева Маргарита Тюдор.

Сёстры были прелестны. Они отличались славянской независимостью и открытостью. На них имели виды буквально все. Леди Грейс уведомила его, что она хотела бы обеих княжон видеть своими компаньонками и принять участие в их судьбах.

Этим подразумевалось, что девушки являются бесприданницами и действительно им место в компаньонках у более благородных особ. Или ... в супругах у мужчин совсем не первой свежести.

И, возможно, не второй…

Так уж повелось, что на закате своих дней благородные лорды хотят иметь рядом молодые, зависящие от их благосостояния прелести.