Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Это имело смысл. Мертвые твари наблюдали за ним годами. Именно так Вессик узнал, что Сикрас наконец ответил на зов Саэлин. Именно поэтому он послал своих живых приспешников и нежить атаковать город в ту же самую ночь. И теперь он знал, что они здесь, под стенами Пика Стоу. А что еще он знает? Знает ли он про свиток? О их планах? Под угрозой ли Бенджамин?

Одно было ясно точно: стражи уже скомпрометированы.

Как бы ему ни было неприятно это признавать, нужно срочно предупредить Роуэна.

Сикрас выпрямился, пальцы крепче сжали древко косы.

— Вессик знает, что мы здесь. Не знаю, сколько у нас времени. Собери всех, кого сможешь. Я пойду к баронету.

Бенджамин кивнул:

— Понял. Займусь этим.

По мере того как лязг кирасы и стук костей Бенджамина затихали позади, Сикрас двинулся по следам, оставленным Хелспирой и Роуэном на тонком слое снега. Резкий порыв ветра поднял метель, и ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть что-то сквозь море алых шарфов и тревожных лиц мужчин и женщин. Скрипучий голос Роуэна должен был выделяться, как бы далеко тот ни отошел, но ветер выл с оглушительным свистом, проносясь сквозь голые ветви и остов лагеря.

След привел Сикраса к большому нагромождению скал. Хотя он не видел пару по ту сторону, агрессивный, легко узнаваемый тон Роуэна сумел подняться над яростным шумом бури.

— Вот подделка. Сними нить с настоящего свитка и помести её на этот, чтобы он выглядел более аутентично.

Желудок Сикраса сжался от ледяного ужаса, когда за этим последовал голос Хелспиры:

— Баронет, вы абсолютно уверены, что нет никакого другого…

— У меня были годы, чтобы обдумать это, Страж. Не смей ставить меня под сомнение. Если этот скелет не сможет убить Вессика, он должен умереть от его руки. Это единственный способ.

Знакомое оцепенение сковало нутро Сикраса. И дело было вовсе не в пронизывающем ветре. В последний раз, когда тошнотворное чувство сдавило его так сильно, он стоял над остывающим телом Бенджамина, глядя, как немертвое тело Имри исчезает вместе с Вессиком, словно блуждающая тень. Каким-то образом он заставил свои ноги сделать шаг, еще один; ему нужно было подтвердить это, увидеть своими глазами. Конечно, это все лишь игры разума. Не более чем галлюцинация, вызванная многолетним гниением психики. В конце концов, Хелспира бы никогда…

Когда в поле зрения мелькнули её розовые волосы, заостренные уши и кожаная броня, всякая возможность отрицать неизбежное исчезла в завываниях ветра.

— Тш-ш, замолчи, — огрызнулась Хелспира на баронета. — Из-за ветра трудно разобрать, но мне кажется, я слышу…

Она обернулась и встретилась взглядом с Сикрасом.

— …кого-то, — прошептала она.

Сикрас стоял, его члены словно одеревенели.

— Повезло мне, — выдавил он, заставляя себя растянуть губы в преувеличенной, фальшивой ухмылке. — Я один из немногих элитных воинов, кто смог подкрасться к демону.

На лице Хелспиры застыл ужас. Страх.

— Как много ты слышал?

— О, не очень. Только ту часть, где меня эмоционально уничтожают и втыкают нож в спину.

Хелспира шагнула вперед, протянув руку.

— Сикрас, пожалуйста, это не…

— Вессик знает, что мы здесь.

Роуэн оттолкнул Хелспиру в сторону, нахмурив брови.

— Что ты сказал?

Если бы взгляды могли убивать, баронет вспыхнул бы и сгорел дотла, стоило Сикрасу перевести на него свой взор. Когда-то давно его взгляды действительно могли убивать, если сопровождались шепотом заклинания. Как же повезло Роуэну, что Сикрас больше не мог плести такие чары, не рискуя собственной жизнью.

— Вессик. Знает. Что мы здесь.

Под глазом Роуэна дернулась мышца, пальцы сжались в кулаки.

— Сколько у нас времени?

Сикраса настигла внезапная головная боль, и он сжал переносицу пальцами.

— Я не знаю, Роуэн. Все, что у меня было — это загадочная записка на полумертвой птице.

Баронет стоял в напряженном, скептическом молчании, не сводя с него глаз, словно ожидая какой-то ответной атаки.

Сикрас смотрел на него в ответ, плечи его были скованы. Может, ему и стоило атаковать. Может, стоило врезать Роуэну прямо по его чертовой физиономии. Вместо этого его плечи обвисли, и он тяжело вздохнул.

Когда Сикрас не предпринял попытки напасть, Роуэн рванул мимо него, выкрикивая что-то в воздух — вероятно, собирая своих солдат перед неминуемой атакой. Его слова долетали до слуха лишь как поток искаженных, далеких эхо.

Хелспира сделала робкий шаг вперед, прижимая к груди оба свитка.

— Сикрас… — Её голос был натянутым, тонким. — Я…

Что бы она ни собиралась сказать, слова так и не прозвучали. Сикрас ждал терпеливо, с надеждой, но когда её губы остались плотно сжатыми, он сам подтолкнул её:

— Это тот момент, когда ты говоришь мне, что всё это — ужасное недоразумение. И я поверю тебе, когда ты это скажешь, потому что я ошибаюсь во многих вещах, Хелс, но я не ошибаюсь в людях. Я не ошибся насчет тебя.

Тишина. Непролитые слезы заблестели на поверхности её живого глаза.

— Я… я не знаю, что тебе сказать. Я не знаю, что сказать самой себе. Так много людей гибнет. Жители Ниллмаса. Я просто хотела стать героем для своего королевства, для своего дома.

Её признание достигло его ушей, но не нашло отклика.

— Ты действительно готова была рискнуть и отправить Бенджамина на смерть?

Его вопрос прозвучал как тихий шепот, не как гневное требование, и все же показалось, что он оглушил её до физической боли.

— Нет. Да? Я… я не знаю.

— Правда? — Сикрас отвел взгляд и уставился на снег. Это единственное слово растворилось в пустоте, став скорее безэмоциональной констатацией факта, чем криком неверия. Ну, значит, вот так. Отлично. Ясно. — Похоже, ты была права. Может, я не так хорош в чтении людей, как думал.

Онемение усиливалось, разливаясь от груди к кончикам пальцев. Он развернулся и пошел прочь.

— Сикрас, пожалуйста…

Её мольба звучала так далеко. Так чуждо. Он продолжал идти.

Хелспира рванулась вперед и выкрикнула:

— Я не такая, как ты! Я не могу выбирать одну или две жизни вместо целого королевства так же легко, как то, что съесть на ужин. Речь идет о семьях — таких же семьях, как моя — а он убивает их. Ты не можешь винить меня за то, что я разрываюсь!

Что-то в её словах пробило его стену отстраненности и заставило замереть на месте. Перед ним в хаотичном размытом мареве собирался поток стальных тел. Позади него — человек, которого, как он думал, он знал. Каким же идиотом он был. Насколько хорошо он мог знать кого-то, с кем познакомился меньше