Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— Это всё часовые, да? Сколько ты их поднял?

— Достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Мысли Хелспиры вернулись к разговору в Эверферде, когда Сикрас рассказывал о попытках Диона вернуть душу Бена. Он тогда выглядел таким измученным. И сейчас выглядит так же.

— Ты не боишься перестараться? Колдовать на пределе возможностей своего тела и дать Диону шанс подлететь и забрать Бена в его загробный мир?

Сикрас одарил её жутковатой ухмылкой:

— У меня установлены бесчисленные предохранители. Заклинания с отсроченным действием, которые поддерживают его, пока я сплю или проваливаюсь в небытие, но… однажды Дион победит. Это неизбежно. Этому ублюдку лучше надеяться, что только потому, что я тоже умер, иначе я оскверню все его храмы по всей Сиафаре.

Хелспира нахмурилась, делая маленькие дырочки в шарфе кончиками своих уже подрастающих когтей. Признание Бена ворочалось в её сознании. Она содрогалась от мысли о его затянувшемся мучении. Лицемерно, конечно, учитывая, что если она доведет план баронета до конца, то может стать ответственной за его окончательную кончину, но после его слов она задалась вопросом, насколько он сам хочет продолжать жить.

И все же, он не заслуживал того, чтобы его обманом привели к смерти. Он заслуживал мирного ухода, а не ужасающего финального осознания, что его провели, если что-то пойдет не так с покушением на Вессика. Но люди Ниллмаса тоже кое-чего заслуживали — безопасности.

Как Сикрас делает выбор в пользу одной жизни, ставя её выше целого королевства, и при этом все выглядит так просто? Хелспира скомкала ткань шарфа в кулаке и прикусила нижнюю губу.

— Можно тебя спросить?

— Всегда.

— Все вокруг твердят, что ты мог закончить все это так легко. И, прости за прямоту, но вместо этого ты обрек целое королевство на четыре года страданий. Я знаю, что ты любишь Бена. Знаю, что ты любишь свою жену, и тебя утешает само ее существование — в неживом или ином виде, — но… как ты сделал этот выбор так легко? Как ты понял, что это правильно?

Редкая вспышка серьезности вытеснила всякое озорство с лица Сикраса.

— Не знаю, существует ли «правильно» или «неправильно». Но я знаю одно: способность сделать что-то не синонимична обязанности это делать.

Жуткая искренность его слов вызвала у нее неприятную дрожь.

— Ты мог спасти тысячи людей, — сказала она, срывающимся голосом, который ей не удалось удержать.

— Пожертвовав теми немногими, кто мне дорог.

— Но ты был нужен всему королевству.

Спокойный и собранный, Сикрас откинулся назад, опираясь на ладони.

— Тебе не обязательно рассказывать мне, как ты выжила в Хтонии.

Хелспира отпрянула, резко дернув головой.

— Прости, что?

— Я знаю, как ты стала полезной своим угнетателям. Хтония беззаконна, ей остро не хватает как этики, так и морали. Нежеланные прикосновения заставляют тебя нервничать. Танцы когда-то были формой принудительного представления. Я умею складывать два и два.

Воспоминания ударили её, словно копыта разъяренной лошади. Хелспира так сильно сжала шарф, что пальцы онемели, а голос предательски дрогнул:

— И… и что это меняет?

— Ты была ребенком, Хелс. И даже если нет — только потому, что ты могла это делать… — гнев проскользнул в его голосе, но он тут же смягчил его медленным, терпеливым выдохом, — только потому, что ты была физически способна и считала это необходимым для своего выживания или выживания родителей, не значит, что это должно было стать твоей обязанностью. Жизнь должна состоять из выборов, а не из долга.

Её нижняя губа задрожала. Холодный ветер принес аромат ночной лаванды, но этот известный терапевтический запах ничуть не помог ей расслабиться.

— Я делала то, что должна была, чтобы выжить.

— Это всё, что каждый из нас пытается сделать. Это всё, что пытаюсь сделать я. Да, люди погибли. Да, это эгоистично. Но это моя жизнь. И без Бенджамина у меня нет ничего.

Хелспира вгляделась в его лицо. Эти последние три слова, прошептанные с отчаянной искренностью, стерли образ легендарного некроманта из прошлого Ниллмаса. В ночных тенях она увидела его таким, каким он был на самом деле: не «Светящимся Кошачьим Глазом во Тьме Смерти», владеющим всей мощью Эноса, а сломленным человеком, который потерял так много и был до глубины души, до дрожи напуган перспективой потерять то немногое, что у него осталось.

Почему, черт возьми, это заставило её захотеть броситься на него со всей силой двухвостой болотной гиены в разгар течки?

Завладей им. Сделай его своим.

Её сердце колотилось в том же ритме, что и далекое кваканье лягушек — громко и безостановочно. Проклятые демонические импульсы. Но о, как бы хорошо было просто протянуть руку, нежно коснуться его щеки и…

— Если честно, — сказал он, обрывая её мысли, — последние четыре года меня останавливало не только наличие Бенджамина и существование Имри.

Когда её ладони успели так вспотеть? Хелспира вытерла их о кожаную броню, хотя та почти не впитывала влагу, и выровняла дыхание.

— Что еще?

— Я не хочу убивать Вессика.

Похоть мгновенно сменилась недоумением, и челюсть Хелспиры отвисла.

— Прости, что? Ты угрожал перебить невинных горожан только за то, что они вызвали у Бена легкое беспокойство, но ты проводишь черту, когда речь заходит об убийстве человека, ответственного за его смерть? За убийство твоей жены? За твою смерть?

— Это не самая популярная позиция, — Сикрас пожал плечами, — особенно учитывая, что легион Вессика с каждым днем жестоко убивает всё больше мирных жителей, но… пока он жив, остается надежда, что он может измениться. Надежда, что он сможет вернуться к тому, кем был раньше.

Редкий для неё пузырь ярости лопнул внутри, и Хелспира покачала головой.

— Такие люди, как Вессик, не меняются, Сикрас. Такие, как Вессик, притворяются, что любят тебя, а потом вырывают тебе глаз, как только ты теряешь бдительность.

— Сесил был мерзавцем. Вессик никогда не был злым человеком. Он не злодей, он просто… нездоров. — Сикрас отвернулся, костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал древко косы. — И это всё моя вина.

Она попыталась, но не смогла поймать его взгляд; это признание породило в ней еще больше смятения. Его вина? Невозможно. Убийцами не становятся, ими рождаются. Разве нет?

— Это случилось не в один момент, — пробормотал Сикрас в темноту. — Я отсутствовал три месяца, сражаясь в одной из войн Саэлин. После того как я слился с Кошачьим Глазом, она часто использовала меня как оружие, «сдавая в аренду» другим королевствам в надежде на создание союзов, налаживание отношений с более могущественными странами, ну и всё