Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

словно дождь по жестяной крыше, когда стол затрясся. Сикрас взмахнул дрожащей рукой, подцепил крышку коробки и швырнул её через всю комнату. Солнечный свет из ближайшего окна выхватил частицы парящей пыли, когда кости в их импровизированном гробу дернулись. Несмотря на отсутствие связок, которые могли бы удержать форму при жизни, скелет принял отчетливо кошачий облик — по крайней мере, настолько кошачий, насколько это вообще возможно для груды костей без плоти и шерсти.

Череп кота резко повернулся к Теодору, и хотя челюсти раскрылись так, будто он собирался выпустить раздраженное шипение, звука не последовало.

— Мистер Тиббонс. — Глаза Теодора заблестели от невыплаканных слез, но усмешка искривила его лицо. — Почему он издает такие звуки?

— Какие такие? — вяло и невнятно ответил Сикрас, растирая виски. — Тихие?

— Да.

— Голосовые связки идут за отдельную плату.

Ответ явно не удовлетворил Теодора, но его беспокойство быстро переключилось на другое.

— А вернуть ему плоть ты не можешь?

— Я работаю строго с нематериальным, мой друг: только души, сущность и духи. Накинь на старого мистера Тиббонса норковую накидку, если тебе трудно на него смотреть. — Когда Сикрас с лязгом отодвинул стул, Бен оказался рядом, чтобы помочь ему встать.

Поскольку отсутствие плоти у Бена служило доказательством ограничений Сикраса, Теодор принял разочарование с кивком, а затем протянул руку к трупу:

— Привет, мистер Тиббонс. Я скучал по…

Кости отшвырнули его руку, спина существа выгнулась дугой.

Столкнувшись с такой агрессией, Теодор улыбнулся:

— Типичный мистер Тиббонс. Это точно он.

— Да, ну… — Сикрас пошатнулся, но Бен подхватил его, — как бы трогательна ни была эта встреча, нам пора.

— Сикрас, — Хелспире было больно беспокоить его, когда он только что перенес удар магического отката, но она схватила его за руку. — Может, мы придумаем другой способ убедить Теодора отдать свиток?

— Ну-ну, Хелспира. Мы найдем другой путь. — Его холодная рука сжала её ладонь, затем он повернулся к Теодору. С помощью Бена он отвесил вялый, саркастичный поклон. — Отличная игра, мастер «Метаморфоз». Поражение есть поражение, я принимаю проигрыш. Мы уходим. Пошли, Бенджамин.

— Мы просто прихватим наше оружие по дороге, — бросил Бен через плечо своим бесплотным голосом.

— Погодите, погодите, погодите, — запинаясь, прошептала Хелспира, следуя за мужчинами в коридор. — Мы уходим? Вот так просто?

— Да, — прошептал Сикрас, с трудом дыша. — Быстрее, быстрее, быстрее. Бенджамин, кажется, я могу простоять на ногах целых десять секунд. Будь душкой, собери наше оружие, ладно?

— Сделаю.

Сикрас оперся о стену, пока Бен поспешно возвращался с охапкой оружия. Когда коса оказалась в руках Сикраса, служа ему опорой, он с облегчением выдохнул.

Хелспира проворчала, вкладывая меч в ножны:

— Сикрас, нам нужен этот свиток.

— И он у нас есть. Ведь так, Бенджамин?

— Он у нас есть, — подтвердил Бен.

— Что? — Изумление Хелспиры прозвучало нелепо в виде напряженного шепота. Она оглянулась, чтобы убедиться, что Теодор не идет следом. — Как?

Бледный, с трудом делающий каждый шаг, Сикрас направился прямиком к главной двери.

— Пока я был занят тем, что притворялся, будто знаю, что такое «Метаморфозы», Бенджамин ждал, пока наш маленький бездушный безбилетник минует магические барьеры Теодора и стащит свиток. Твою мать… — он тяжело дышал, — этот коридор всегда был таким длинным?

Ошеломленная, Хелспира уставилась на Бена. Из небольшой щели, когда он приоткрыл челюсти, в пустой полости рта показалась немертвая крыса, сжимающая в когтях изящный свиток, словно свернутую сигару. Хелспира вытаращила глаза.

— Что ты… Как ты…

— Как я и сказал, — усмехнулся Сикрас, — зачем делать всё самому, если можно делегировать?

— Погоди. — Хелспира поспешила вниз по лестнице, мимо картин и статуй. — Я всё еще пытаюсь это осознать. Ты никогда раньше не играл в «Метаморфозы»?

— Играл? — фыркнул Сикрас. — Я даже не слышал о них. И, честно говоря, в этой игре нет и доли достоинства «Разрухи и Разорения». Нам стоит идти быстрее. Ты можешь идти быстрее?

Шаги Хелспиры ускорились.

— А ты не боишься, что Теодор заметит пропажу?

— Не так сильно, как боюсь того, что он обнаружит, что я напихал в труп его кота душу полтергейста, который был заперт в той жуткой вазе.

Бен фыркнул.

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь заметит разницу. Коты и злые духи — это, в общем-то, одного поля ягоды.

— С таким именем, как мистер Тиббонс, — заметил Сикрас, — этот кошачий имел полное право на гнев. Замена его души на полтергейста, возможно, была актом милосердия по отношению к Теодору.

Хелспира замедлила шаг, когда они завернули за очередной угол.

— Не знаю, что и думать об этом. Пойми меня правильно, Теодор — придурок, но поверь мне, не стоит навлекать на себя гнев волшебника, если только ты не хочешь проснуться без пары конечностей.

Сикрас повернулся и поймал её взгляд.

— Этот ублюдок сказал, что ты не человек. Что ты заслужила, чтобы тебе вырвали глаз. Я прикусил язык в его присутствии по твоей просьбе, но он заслужил любое дерьмо, которое этот полтергейст собирается ему устроить.

Хелспира резко вдохнула.

— Ты… Ты сделал это ради меня?

— Конечно. — Сикрас одарил её усталой улыбкой. — Хотя я ненадолго связался с духом мистера Тиббонса в Эносе. Он сказал мне, что если ему придется провести еще хоть минуту в обществе Теодора, он выследит меня и заставит молить о сладких объятиях Смерти. И я ему поверил. Коты не бросаются словами, ни живые, ни мертвые.

Его слова доносились до Хелспиры словно эхо; она была слишком поглощена его нефритовыми глазами, чтобы осознать их смысл. Запихивание души полтергейста в кошачий труп никогда не стояло в её списке жестов обожания, но, как ни странно, это согрело ей сердце. К сожалению, параноидальное выражение лица Сикраса вернуло её к реальности. Выход был уже в поле зрения. Сикрас шагнул к нему, но рука Хелспиры, легла на его предплечье, заставляя остановиться.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он моргнул, посмотрел на свою руку, потом на неё.

— Знаешь, как лучше всего ты могла бы меня отблагодарить?

По телу пробежала нервная дрожь.

— К-как?

Он положил свою руку поверх её и усмехнулся:

— Возобновив тот быстрый темп, который мы взяли раньше. Теодор, может, и выглядит слабосильным, но, скорее всего, всё еще может надрать мне задницу, если поймает.

Она отдернула руку с коротким, шумным смешком и убрала волосы за ухо.

— Не волнуйся. Бен и я не дадим тебе в обиду, правда?

— Никогда, — сказал Бен. — И да, я осознаю иронию. Давайте смотреть правде в глаза: если я готов запихнуть в рот дохлую крысу, то вряд ли найдется многое, чего я не сделаю ради тебя.

— Немертвую крысу, — поправил Сикрас.

Бен