Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

мастерства, поэтому вызвал её на игру случая и мне очень, очень повезло. — Сикрас запустил пальцы в волосы и вздохнул. — К сожалению, даже возвращение с невероятно крутой косой стало слабым утешением для Вессика. Он так старался скрыть свое разочарование, но я видел его. Я украл его последний шанс стать тем, кем, как он думал, ему нужно быть.

Теодор фыркнул.

— Тебе следует радоваться, что он потерпел неудачу. Можешь себе представить, если бы ты преуспел, помогая безумцу в его стремлении к почти безграничной власти? Учитывая твою дружбу с Вессиком, меня весьма беспокоит, что кто-то вроде тебя имеет доступ к таким вещам. Компания, которую мы выбираем, говорит о человеке очень многое.

Сикрас впился в Теодора взглядом.

— Острые слова от человека, чей друг вырвал у Хелспиры глаз.

— Я бы вряд ли поставил вырывание глаза демона в один ряд с массовым убийством людей. К тому же, — Теодор с насмешкой посмотрел на Хелспиру, — любой, кто достаточно доверчив, чтобы купиться на чары Сесила, заслуживает того, что получил. Этот человек был моим другом и коллегой, да, но даже я был достаточно умен, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки.

Хелспира потянулась к своему протезу. Она остановилась в шаге от него, пальцы легли на щеку. Она ничего не сказала.

У Сикраса дернулась мышца на челюсти. Он бросил взгляд на Бенджамина, они обменялись кивками, после чего он снова сосредоточился на Теодоре.

— Называй свою игру умов, добрый сэр. Я готов.

Раздув грудь, как территориальная жаба, Теодор ухмыльнулся:

— Метаморфозы.

— Метаморфозы, — Сикрас сплел пальцы в замок. — Ты уверен?

— Абсолютно. Один раунд. Ставки ты знаешь. По рукам?

Стул скрипнул, когда Сикрас придвинул его по полу к столу.

— Считаю своим долгом предупредить, что я мастер «Метаморфоз». Едва ли будет честно начинать матч, не раскрыв эту информацию.

Теодор открыл ящик и достал коробку с игрой.

— А мне нравятся мои шансы.

— Тогда, в таком случае… — Сикрас постучал костяшками пальцев по столу, — расставляй.

Рядом с ним дыхание Хелспиры вырывалось короткими, нервными толчками.

— Ты уверен в этом?

Сикрас ухмыльнулся.

— Очень.

Глава двенадцатая

Хелспира

Прекрасно. Теперь они играют в азартные игры. А что, если они не получат свиток? Сикрас никогда не отправил бы Бена в опасную ситуацию без страховки.

Может быть, это и было его планом с самого начала? Бен прямо признался, что Сикрас — патологический лжец. Неужели всё это путешествие — одна большая уловка? Чтобы отсрочить заключение за свои преступления и продолжать избегать столкновения с Вессиком? Хелспира грызла один из своих когтей, мысленно помечая, что нужно будет подпилить его позже.

Перерезать волшебнику горло и забрать свиток.

От нервов у Хелспиры скрутило живот, когда она уставилась на игру. Дюжина маленьких мраморных шариков покоилась в дюжине маленьких углублений, а множество других пустот окружали шестиугольную доску. Она никогда не видела ничего подобного. Надеясь, что Бен сможет пролить свет на цель игры — и на шансы Сикраса на победу, — она подняла взгляд, чтобы найти его.

Он стоял на другом конце комнаты, за порогом коллекции магических артефактов Теодора, по-видимому, пристально рассматривая содержимое внутри.

Прежде чем она успела догадаться, что он там делает, Теодор со щелчком установил последний шарик на место.

— Начинай, — сказал волшебник, лишенный всякого великодушия. — Я даже дам тебе право первого хода.

Сикрас осмотрел доску.

— Угу. Интересно. — Он потянулся к аметистовому шарику, но оставил руку зависшей над ним.

Он ждал.

И ждал.

Подождав еще немного, он завис над другим шариком — блестящим, голубоватым.

— Да, думаю, очевидно, каким должен быть первый ход.

— Так сделай его, — последовал нетерпеливый ответ Теодора.

— Видишь ли, я думаю, ты считаешь, что я пошевелю этот. — Сикрас прижал подушечку указательного пальца к морозно-зеленому шарику. — Но это было бы слишком очевидно, не так ли?

Раздался мягкий, но знакомый звук скрипа зубов.

— Просто сделай свой ход.

— К чему такая спешка, Теодор? Неужели я чувствую легкий страх?

— Не от действующего чемпиона Сиафары по «Метаморфозам», нет.

Сикрас постучал пальцем по подбородку и издал серию долгих, расчетливых звуков, выражающих глубокое раздумье. Он причмокнул губами, прежде чем кивнуть самому себе, постукивая по каждому шарику в такт мелодии, которую, казалось, сочинял у себя в голове.

— Раз, два, три, какой же мне выбрать?

К тому времени, как Теодор с грохотом опустил кулак на стол, отчего шарики и доска подпрыгнули, Бен отошел от двери и направился обратно к «празднику». Хелспира заметила, как они с Сикрасом обменялись безмолвными кивками.

После этого Сикрас продолжал ломать комедию.

— Ради всего святого, — взвыл Теодор, — сделай свой чертов ход!

— Совершенство требует терпения. — Сикрас выбрал шарик и передвинул его. — Вот так. Попробуй крыть.

Теодор приподнял бровь.

— Это твой ход?

— Это мой ход.

Недоверие на лице Теодора сменилось смехом. Последовал вихрь перемещений шариков, длившийся не более четырех секунд, прежде чем он воскликнул:

— Ха! Мастер «Метаморфоз», говоришь? Жалкое зрелище. Я не выигрывал одним ходом с тех пор, как был мальчишкой.

— Ты уже выиграл? — голос Сикраса прозвучал заинтересованно, но ровно. Он осмотрел доску и моргнул. — Что ж, дерьмо.

Приглушенный стон вырвался из-под сжатых губ Хелспиры, она запустила пальцы в волосы.

— Ты проиграл? Я думала, ты сказал…

— Уговор есть уговор. — Теодор постучал по коробке с мистером Тиббонсом. — Воскрешай его. Сейчас же.

Сикрас одарил Хелспиру улыбкой, но она ничуть её не успокоила.

Проиграли. Они проиграли. Никакого свитка. Баронет убьет её, а затем бросит её и её родителей обратно в Хтонию. Несомненно, в той обстановке мама снова войдет в демоническое состояние и потеряет те крохи себя, что еще остались, а папа будет обречен смотреть, как любовь всей его жизни превращается в безмозглого зверя. Маленькая часть её ликовала, что не придется отправлять Бена на опасную территорию, но…

— Уговор есть уговор, верно. — Сикрас сцепил руки. — Давай покончим с этим.

Теодор подался к самому краю стула.

— Скорее. Дни были такими тихими без него.

Хелспира прекратила панически мерить комнату шагами и обхватила себя руками. Тоска в голосе Теодора была почти осязаемой. Если бы он не был таким ослом — и если бы она не была занята оплакиванием своего будущего, — она могла бы его пожалеть. Она смотрела, как Сикрас разминает пальцы, стряхивает с рук невидимую пыль и закрывает глаза. После одного шепотом произнесенного заклинания в его раскрытых ладонях возник черный туман, и его тело дернулось от резкого ответного удара магии.

Шарики, все еще покоившиеся в углублениях доски, загрохотали,