История одной ненависти - Дара Бояринова

Итан не слышал и не понимал, что говорила она и что отвечал он сам, – только знал, что вот теперь действительно все! Назад дороги нет!

Итан почувствовал, что она в панике и еще пара секунд их стояния порознь – друг против друга, – и она сбежит. Он видел, как Тина судорожно вцепилась руками в столешницу, как расширились ее зрачки и быстро– быстро поднималась, и опускалась грудь от участившегося дыхания.

Он откинул в сторону полотенце, которое до сих пор держал в руке, и оказался возле нее, отрезая все пути к отступлению для них обоих, взял в ладони ее лицо, приподнял и заглянул в глаза, оттягивая всеми силами, хоть на чуть– чуть, неистовство, в которое впадал.

– Итан! – прошептала Тина, пытаясь что– то сказать, объяснить.

– Не бойся! – ответил он тоже шепотом.

И, прекращая все мысли, все «можно» и «нельзя», все ее попытки убежать от него, от себя, от обстоятельств, поцеловал!

Все! Все, слава тебе Богиня! Он наконец сделал то, что давно хотел, о чем мечтал, что притягивало его магнитом с самого первого раза, когда он ее увидел, – поставил ее ступню себе на ладонь и умилялся, чувствуя, что его вот– вот разорвёт от счастья, – ножка была маленькая, нежная и, как он и предполагал, помещалась на его ладони целиком. Не только ее ножки, а она вся была в его руках – податливая, горячая, вызывавшая не испытанные им никогда, по своей глубине и накалу желания, чувства. Может, заслужил? Или ждал именно ее? Родная, узнаваемая и совершенно непознанная. Все это было его, пело созвучно с ним. Они дышали и двигались как единый механизм, как самая гармоничная музыка, сводя с ума своим полным, непостижимым совпадением! Бывает же такое! Ну бывает же! Ему и поверить трудно, почти невозможно! И он отбросил любые мысли, удивление, рассуждения! Пусть их!

Итан заспешил, чувствуя, что она близка к финалу, увидев в ее глазах потрясение и еще что– то!

Он несся, как паровоз, без остановок, прямо к смерти, и рвался познать нечто, о чем только догадывался! И все смотрел, смотрел, не отрываясь, в ее глаза!

Вот сейчас! Вдвоем, прямо сейчас!

А Тина вдруг испугалась силы и мощи накатывающих на нее ощущений. Он почувствовал, увидел, понял!

– Я здесь, я с тобой! Не бойся!

И она отпустила последнюю тонкую нить, которая держала ее! Отпустила все, позволив себе жить, как умирать, и кричала от наполненности и восторга!

* * *

Итан не мог двигаться, тяжело дышал, он пытался вспомнить, что должен сделать. Что– то очень важное в этот момент. Но поймать хоть какую– то мысль в голове оказалось невозможно, их просто не было! За отсутствием мыслительного процесса.

Ах да! Надо перевернуться! Интересно зачем? Тина пошевелилась, и он вспомнил! Ну да! Ей тяжело, он лежит на ней, придавливая к полу всем своим весом!

Удивляясь тому, что наскреб в себе какие– то силы – пойди знай откуда! – он перевернулся, не выпуская ее из рук, и укладывая сверху себя. Тина уткнулась носом Итану в ключицу, и ее прерывистое дыхание щекотало ему кожу, посылая по телу мурашки.

Он чувствовал, что превратился в растекшуюся массу, как лужица от растаявшего мороженого. Богиня, хорошо– то как, а!!!

Солнце, светившее в окно, нагревало его макушку. Странно. Откуда солнце? Вроде бы только что была ночь, или ему так казалось?

– Я и представить не могла, что так бывает, – слабым голосом сказала Тина.

– Как? – спросил он.

Ему хотелось похвал, чтобы она сказала, что он единственный, самый– самый! Ну, разумеется, лучший, и что– нибудь еще в данном русле!

– Так! – ушла она от ответа.

– Как, Тина? – настаивал он.

– Я не могу объяснить, я еще это чувствую, – ответила она, щекоча губами его ключицу.

От ее слов по его телу прокатилась теплая искрящаяся волна – воспоминание только что пережитого удовольствия. Пожалуй, такого накала мужского самодовольства и телесного восторга он не испытывал никогда!

Золотой кубок! Прямо ему в руки, за который, кстати, еще предстоит побороться не один раз!

– И что это было? – все тем же слабым голосом спросила Тина.

– Это были мы! Просто мы!

– Ничего себе просто! Совсем даже не просто! Мы что, лежим на полу? – спросила, понемногу приходя в себя, Тина.

– Нам и здесь хорошо! – самодовольно ответил он.

– Мне надо на работу. Надо встать, – сказала Тина, не делая никаких попыток пошевелиться.

– И мне на работу! – вздохнул он и успокоил: – Сейчас все повторим и пойдем на работу.

– Если мы это повторим еще раз, то точно скончаемся! Но зато не придется идти на работу!

Тина перекатилась на пол, полежав так минуту, собралась с силами и села.

– А где мальчик Арти? – вдруг вспомнила она.

– Мальчик Арти у мамы Лизи, – ответил Итан, поглаживая ее голую спину.

– И как он там оказался?

– У меня пока нет сил на рассказ!

– Надо их восстановить. Давай позавтракаем?

– Давай! – радостно согласился он

* * *

Встала, ноги слегка дрожали. Обошла лежащего Итана и пошла в спальню одеться.

– Ты куда? – спросил Итан.

– Одеться! – крикнула уже из коридора.

Он догнал меня в спальне, бесшумно подойдя сзади, скинул с моих плеч шелковый халатик, который я успела набросить, обнял и прошептал на ухо:

– Давай ты оденешься немного позже!..

До завтрака мы всё– таки добрались, правда, с большим опозданием. Поминутно целуясь, вдвоем приготовили бутерброды, сварили кофе и, сделав усилие, чтобы оторваться друг от друга, сели за стол.

– Так что Арти? – спросила, откусывая от бутерброда.

– Когда я сюда приехал, мне позвонил Ролан, они с ребятами провели безупречное задержание по делу, которое давно вели, и завалились все ко мне домой, а хозяин отсутствует. Они уже и поляну накрыли, у Ролана есть ключи от моей квартиры, как у вас с Ларой. Я объяснил ситуацию, и мы решили, что Арти надо пока убрать от греха подальше, мало ли что у «стрелка» на уме, тем более что он начал нервничать, да и «папаша» не вовремя появился. У Лизи не так далеко от сюда живет мама, замечательная женщина, вот мы его вчера ночью