Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

Увидев меня, он не идёт навстречу через весь двор. Ждёт возле стола, как мы договорились. Лишь когда я сама протягиваю руку, Аларик берёт её. От камня и верёвок кожа на его ладони огрубела, пальцы тёплые.

— Ты уверена? — спрашивает он тихо, пока писарь раскладывает документы.

Вопрос не тревожит меня. Мы включили его в церемонию сами: каждый может остановиться до последней подписи, не объясняя причины перед гостями.

Я оглядываю двор. За открытыми окнами спят младенцы, из кухни тянет выпечкой, на дальней стене сохнут учебные таблицы. Это мой дом, мой город и моя жизнь. Аларик занимает в ней место рядом со мной; всё остальное по-прежнему принадлежит мне.

— Да, — отвечаю я. — Сегодня уверена. Завтра всё равно спросишь ещё раз, если увидишь, что я молчу не так.

Он улыбается — коротко, без облегчённого торжества. Мы оба знаем: согласие на брак не становится согласием на каждое будущее решение.

Писарь сначала предлагает зачитать утверждённую клятву палаты. Мы заменили её своей. Я говорю первой, потому что так выбрала жеребьёвка, которую Тио почти съел.

Я обещаю не превращать прошлую боль в оружие при каждой ссоре. Говорить, когда мне страшно, вместо того чтобы проверять Аларика молчанием. Не отказываться от помощи только потому, что однажды помощь использовали для контроля. Беречь свою работу, его работу и место между ними, где будет наша семья.

Слова выходят не идеально. На фразе о помощи я сбиваюсь, смотрю на лист, потом откладываю его и договариваю своими словами. Аларик слушает, не подсказывая.

Когда наступает его очередь, он не расправляет плечи, как перед строем. Касается большим пальцем края нашего договора и начинает тише, чем ожидали люди в последних рядах.

— Я обещаю говорить правду до того, как она станет удобной тайной. Спрашивать, даже когда уверен, что знаю ответ. И ждать, если тебе нужно время ответить.

Во дворе кто-то кашляет, ребёнок у окна начинает хныкать. Аларик на мгновение отвлекается на звук, потом возвращается ко мне.

— Я буду помнить, что контроль может выглядеть как забота, особенно для того, кто привык командовать. Если снова перепутаю, ты не обязана терпеть ради моих намерений. Я остановлюсь, исправлю то, что сделал, и не стану прикрывать ошибку добрыми намерениями.

Он замолкает перед последней частью. Я чувствую, как его пальцы крепче сжимают мои, но хватка тут же ослабевает.

— И я не принесу тебя в жертву великой цели. Ни границе, ни роду, ни государству, ни собственному страху потерять тебя. Если однажды мне покажется, что другого выхода нет, я сначала скажу это тебе. Потому что твоя жизнь не является моей платой за чужое спасение.

Я слышу, как за спиной Рина шумно втягивает воздух. Брина тут же вручает ей платок, сама вытирая щёку тыльной стороной ладони.

Мы подписываем договор по очереди. После моей подписи Аларик не спешит ставить свою поверх или рядом. Поворачивает лист, находит отведённую ему строку и пишет имя. У нас разные фамилии: я сохранила свою, он оставил Вальден только в записях о детях и прошлом роде. В быту мы договорились использовать имена.

Писарь объявляет брак заключённым. Гости ждут поцелуя, но Аларик смотрит на меня. Этот вопрос он не произносит вслух при всём дворе, и я сама притягиваю его за лацкан.

Поцелуй выходит коротким, потому что Тио именно в этот момент вырывается у Рины и врезается Аларику в колени. Тот успевает подхватить мальчика, но прежде чем прижать его крепче, смотрит на Рину.

— Можно?

Тио уже устроился у него на руке и тянется к пуговице. Рина вытирает щёку, видит, что сын не собирается возвращаться, и смеётся сквозь слёзы.

— Теперь держите. Он вас сам выбрал.

Тио пробует пуговицу на прочность. Аларик вручает его мне, когда я протягиваю руки, и не пытается решить, кто должен нести ребёнка на общей фотографии.

Колокольчики над дверью родильного дома звенят от ветра. Во дворе поднимается шум, люди двигают столы, выпускницы школы спорят с шахтёрами из-за места для пирога. Через несколько минут из верхней комнаты зовут Неллу: у одной женщины начались схватки раньше срока.

Я поворачиваюсь к двери. Аларик не спрашивает, собираюсь ли я оставить собственную свадьбу.

— Иди, — говорит он, уже снимая праздничный пиджак. — Скажи, что нужно вынести из коридора.

Я целую его ещё раз, быстрее, чем успеваю задуматься, и бегу в дом. За мной поднимаются Брина, Рина и половина учениц. Свадебные гости освобождают проход, Аларик вместе с шахтёрами переносит столы под навес.

Так начинается наш второй брак. Двери родильного дома распахнуты, люди освобождают проход, и никто больше не требует от меня выбирать между любовью и собственной жизнью.

Эпилог 2. Первый крик Нового Предела

Эпилог 2. Первый крик Нового Предела

Через два года во дворе снова расставляют стулья, но теперь перед ними стоит длинный стол с дипломами. Школа выпускает первых двенадцать повитух. Брина ходит вдоль строя и поправляет им воротники, хотя ещё утром заявляла, что взрослые женщины должны сами отвечать за собственную одежду.

Нелла получает диплом первой. За два года она приняла сорок три ребёнка и ни разу не скрыла осложнение, чтобы сохранить вид опытной лекарки. Рина открыла отделение для слабых новорождённых и учит матерей не бояться маленького веса и медленного кормления. Тио носится между стульями, громко сообщает всем, что его мама умеет спасать «самых маленьких», и требует отдельный диплом за помощь.

За воротами Серого Предела работают ещё четыре приёмных пункта. Детская смертность снизилась настолько, что городской писарь трижды проверил записи, прежде чем принести отчёт без привычной колонки «очищение».

Найденные в шахте дети живут в семьях или в доме рядом со школой, где сами выбирают опекунов. У каждого есть имя. Некоторые оставили прежний номер вторым знаком, потому что не хотят отдавать лаборатории даже ту часть своей жизни, которую пережили.

Ивен помогает вручать дипломы. Он вырос, перестал прятаться от серебряных застёжек и теперь сам ведёт младших к саду, если им нужно побыть в тишине. Эда не ходит следом на каждом шагу. Ждёт у стола и улыбается, когда сын возвращается сам.

Сын Селесты стоит рядом с матерью и держит деревянный меч. На рукояти вырезано имя Дравена. Мальчик знает, что отец исследовал кристаллы, пытался остановить Кассандру и любил его ещё до рождения. Аларика он называет дядей и иногда приезжает на восточный маяк смотреть смену доноров.